Книга Ярость на краю империи, страница 62 – Ян Бадевский

— Заткнись и слушай, — бросил я, не оборачиваясь.

Мой взгляд был прикован к Ядру. На его поверхности, там, где должна быть «голова» или «лицо», медленно, с мучительной грацией, разворачивался лепесток. Он был влажным, розоватым, как внутренность только что вскрытого моллюска. Из этой раны, подрагивая, выдвинулся орган — не глаз, не сенсор, а что-то среднее между стебельком и утробой. В центре этого органа зрачок — узкая вертикальная щель — уставился прямо на меня.

В голове, поверх голоса разума колонии, прошелестел чужой, более древний и усталый шёпот:

КТО ПРИШЁЛ В МОЙ ДОМ НА ПОРОГЕ СНА? Я ВИЖУ ОБЛИК, НО НЕ ВИЖУ ДУШИ ХОЗЯИНА. ТЫ — ОШИБКА, МАЛЕНЬКАЯ ОШИБКА В МОИХ ВОСПОМИНАНИЯХ.

— Сергей, у нас мало времени, — напомнила Ольга, вскидывая автомат. — Колония сказала, все системы отключат.

— Они уже отключены, — спокойно ответил я, прислушиваясь к своим ощущениям. Гул изменился. Теперь он напоминал не работу насосов, а предсмертный хрип. — Нас не торопят. Сущность просто готовится умереть.

— Что значит — умереть? — подал голос Игорь.

— Это значит, что Протокол Распада здесь — не взрыв. Это ампутация. Система считает себя больным органом и пытается себя вырезать. Она… — я замолчал, пробиваясь сквозь плёнку чужого сознания, — она верит, что нам нельзя находиться здесь, потому что мы — симптомы её болезни. Единственный способ спасти колонию — убедить, что мы не болезнь, а лекарство.

Я шагнул вперёд, к пульсирующему ложу Ядра. Остановился в нескольких метрах от него. Я чувствовал, как колония пытается сканировать меня, прощупать, но мой Дар, моё уникальное свойство быть «проницаемым» для реальности, делало меня призраком для её диагностических систем. Она видела меня, но не могла понять.

— Слушай, — сказал я, обращаясь к зрачку-утробе. — Ты не больна. Твои хозяева не ушли. Они просто… задержались. Ты должна сохранить себя. Не уничтожать, а уснуть. Ждать.

Зрачок дёрнулся.

ЛОЖЬ. Я ИСЧИСЛИЛ. С МОМЕНТА ПОСЛЕДНЕГО КОНТАКТА ПРОШЛО ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ ЦИКЛОВ. ОНИ НЕ ВЕРНУТСЯ.

— Я здесь, — я положил ладонь на тёплый, пульсирующий «пол» возвышения, туда, где пуповины врастали в кость. Кожа моя на мгновение прилипла к пористой поверхности, и я ощутил тошнотворно-сладкий запах озона и гниющих цветов. — Я их вестник. И я говорю тебе: выключи себя. Не уничтожай. Останови работу. Сверни структуру в режим «Сна». Это приказ. Вот твой новый код доступа.

Я закрыл глаза и перевёл дыхание. Администратор дал мне не только образы, но и последовательность чистого ментального сигнала. Я сформировал его в голове, сжал в туго сплетённый узел чужой, геометрически безупречной логики, и переслал в саму плоть Ядра.

Звук изменился. Гул превратился в визг. Кабели-пуповины напряглись, вспухли, и вены под куполом полыхнули алым.

ПРИНЯТО. НО ОСТАНОВКА НЕВОЗМОЖНА. ПРОЦЕСС ФОРСИРОВАНИЯ ЗАПУЩЕН. МНЕ НУЖНО… Я ДОЛЖЕН ЗАКОНЧИТЬ.

Голос чужого разума стал ломаным, в нём появились нотки, похожие на детский плач, вплетённый в гул органа.

— Нет, — я стиснул челюсти. — Ты не должен. Ты можешь остановиться. Я даю тебе связку. Смотри.

Я переключил восприятие, делая видимой для ИИ ту самую мыслекарту, которую оставил Администратор. На мгновение перед моим внутренним взором и взором колонии предстала схема не жилых пространств, а её собственного Ядра. Я видел цепи, где один из секторов был помечен ярко-белым.