Книга Столица на краю империи, страница 53 – Ян Бадевский

Японец по инерции качнулся назад, теряя ось, открывая левый бок, и тут же копьё, описав короткую петлю, метнулось ему в горло.

Остриё замерло в миллиметре от кадыка.

Время остановилось.

Хидара застыл, держа нагинату в опущенных руках. Он смотрел на Маро — не с ненавистью, не с обидой, а с каким-то странным, почтительным изумлением. Капли пота стекали по его вискам, пульсировала жилка на шее, прямо под остриём яри.

Маро улыбнулась.

По-настоящему — тепло, открыто, словно они не рубились только что насмерть, а разминались в додзё. Она чуть отклонила копьё назад, давая противнику возможность выдохнуть, и коротко поклонилась.

Хидара моргнул.

Медленно, с церемонной аккуратностью, он опустил нагинату на песок. Сделал шаг назад. Поклонился в ответ — ниже, чем требовал этикет, почти коснувшись лбом коленей.

— Победа! — взревел арбитр.

Трибуны взорвались. Сектор Эфы вскочил, люди обнимались, махали флагами, кто-то плакал. Я видел, как Барский, обычно невозмутимый, с силой сжал подлокотники и откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Таиров улыбался, но улыбка была натянутой — он смотрел не на Маро, а на Волконского.

Старый князь сидел неподвижно, опустив плечи.

Маро подняла яри вертикально, отсалютовала сначала судейской ложе, потом — Волконским, потом — нам. Я поймал её взгляд, и мне показалось, что она чуть заметно подмигнула.

На песке не было ни капли крови.

— Она даже не вспотела, — тихо сказал я.

Мерген-оол повернулся ко мне.

— Это был не бой, — ответил он. — Это была песня.

Несмотря на всеобщее ликование, Барский отнёсся к безопасности с присущей ему педантичностью. Все организованно переместились в свой сектор, поздравили Маро, обменялись впечатлениями от схватки. Трубецкой лично поблагодарил Маро за победу. Сразу после этого мы попытались организовать отступление.

Почему отступление?

Да потому, что комплекс был забит журналистами, аккредитованными во всех Пяти Кланах. Кажется, выбрали сравнительно безопасный маршрут по пожарной лестнице, но и там дежурили вездесущие репортёры. Маро пришлось дать короткое интервью. При этом на некоторые личные вопросы вместо неё отвечала пресс-секретарь — симпатичная женщина лет тридцати пяти, от которой за версту веяло эмпатическим Даром. Фотовспышки и тянущиеся отовсюду микрофоны раздражали, но я всегда умел отсекать всё лишнее.

Выделять главное.

И в какую-то минуту я понял, что главное — это безобидный с виду мужик, держащий в руке диктофон. Правда, диктофон этот тип держал в левой руке. А в правой у него нарисовался левантийский кинжал.

Момент был выбран шикарно.

Я — в двух шагах позади Маро.

Убийца — прямо перед ней.

А все остальные агенты службы безопасности пытаются отжать репортёров и очистить коридор для прохода нашей делегации.

Ассасин незаметно извлёк оружие из скрытых ножен, удерживая его на обратном хвате и заложив большой палец между «ушами». Очевидным казалось решение занести руку для удара над головой и обрушить на Маро сверху вниз. Но тогда убийцу заметил бы и слепой. Поэтому «репортёр» незаметно провёл рукой вдоль пояса, вывернул кисть и уже собирался всадить остриё Маро в бок…

Но в этот момент я применил свой Дар.

Убийца распрямил локоть, но кинжал прошёл через Маро насквозь. С бешеной скоростью прошёл, потому что «репортёр» ещё и режим меты врубил. Со стороны могло показаться, что рука размазалась серым веером в горизонтальной плоскости. И этот веер как бы разрезал бессмертную надвое…