Книга Столица на краю империи, страница 26 – Ян Бадевский

Кореец атаковал с флангов, сверху, снизу. Он был тенью, осой, чьё жало металось по непредсказуемым траекториям. Маро парировала, уклонялась, отступала мелкими, чёткими шажками. Алый ифу был прорезан в двух местах: на плече — царапина, на бедре — более глубокая рана. Кровь тёмными каплями падала на песок. Она не обращала внимания. Её глаза были полуприкрыты, дыхание ровное.

Мы оба понимали, что кореец ищет паттерн. Ищет привычку. Ждёт, когда бессмертная начнёт реагировать шаблонно, чтобы появиться в точке слепого пятна. Его прыжки не бесконечны. Между ними есть пауза — короче мгновения, но она есть. Ему нужно перевести дух, чтобы сфокусироваться на новой точке. Это не магия, это навык. А навык имеет ритм.

Ким исчез в очередной раз, и Маро, вместо того чтобы готовиться к защите, сделала резкий, обманный выпад в пустоту справа, полностью открыв левый бок. Это был кричащий, вопиющий провал в защите, приманка, на которую не мог не клюнуть голодный хищник.

Он клюнул.

Маро почувствовала сгущение воздуха у левого плеча ещё до того, как противник стал видимым. Он появлялся для колющего удара под идеальным углом, чтобы пронзить её между рёбер. Глаза, узкие и сосредоточенные, уже видели победу.

Но катана Маро уже была там.

Она не стала разворачиваться. Она просто отпустила рукоять правой рукой, позволив клинку, по инерции вытянутому в финте, проскользнуть в пальцах, и ловко перехватила его левой — обратным хватом. И, не глядя, с силой, рождённой не в мышцах, а в полуторавековом рефлексе, вогнала полосу стали себе за спину.

Раздался не звон, а глухой, влажный звук, а затем хруст.

Ким Лю Чен материализовался, наткнувшись грудью на остриё катаны, которое встретило его точнее, чем любая мишень. Его собственный удар копьём прошёл впустую, скользнув по боку девушки и лишь слегка разорвав ткань. Кореец замер, глядя на рукоять меча, торчащую у него из грудины. Недоверчиво, с недоумением.

Маро разжала пальцы, оставив клинок в его теле, и плавно развернулась. Её движения были безмятежны, как вода в глубине колодца. Кореец рухнул на колени, хрипя. Телепортация требовала концентрации, которой больше не было.

— Пауза между прыжками, — тихо, так, что услышал только он, произнесла бессмертная, подходя и кладя руку на рукоять. — Ты сокращал её с каждой атакой. Хотел ускориться, чтобы подавить. Это была ошибка.

Я смог прочесть всё это по губам.

Маро говорила по-корейски.

Она выдернула клинок одним движением. Алая полоса рассекла воздух. Ким Лю Чен беззвучно повалился навзничь на песок, который жадно впитывал тёплую влагу.

На арене воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием девушки в красном. Она подняла взгляд на трибуны, где замерли представители Великих Домов. Её лицо было спокойно. Бессмертная, победившая время и пространство не силой, а терпением. Всего одним ударом, поставленным не в ту точку, где был противник, а в ту, где он должен был появиться.

Маро взмахнула клинком, очищая сталь от крови, и медленно вложила его в ножны. Звук — гам — прозвучал громче, чем удар гонга. Это был звук древнего принципа, который не могли отменить никакие правила: истинное мастерство не в скорости движения, а в точности предвидения.

Трибуны потрясённо молчали.

Первая смерть.

А потом встал главный ланистер Волков — здоровенный бородатый детина в сшитом на заказ костюме.