Книга Шторм в сердце империи, страница 91 – Ян Бадевский

— Не полезу, — признал старик. — Есть и у нас, ясновидцев, свой кодекс чести.

— Здорово, что приехал, — я искренне наслаждался вечером.

Мы сидели на открытой террасе, под тентом в бело-синюю полоску. Ветер трепал края тента, доносил умопомрачительные запахи от мангала. Кроме нас тут собралось ещё несколько человек — они были заняты собой, смеялись, пили вино, обсуждали завтрашнюю поездку к водопадам. Теперь, когда я разделался со своими врагами в РИ, можно было принимать туристов и особо не заморачиваться боевыми действиями. Внутри страны мне пока ничего не грозило. Наверное.

— Брат, я у тебя в неоплатном долгу, — тихо произнёс Мамука. — Сын у меня один, но балбес. А ты его вытащил из серьёзной переделки.

— Но-но, — я погрозил старику пальцем. — Ты мне ничего не должен. Сам знаешь, однажды меня здорово выручил. Теперь в расчёте.

— У отца есть небольшая просьба, — Ахмет бросил на Мамуку выразительный взгляд. — Если ты не против, конечно.

Над озером сгущались сумерки.

По периметру террасы вспыхнули гирлянды маленьких лампочек.

— Я слушаю.

— Знаешь, Серго, раньше я тебе говорил, что не готов связываться с аристо, — начал издалека ясновидец. — У меня были свои принципы, но они ни к чему хорошему не привели. Если не можешь защитить собственного сына… время пересматривать старые заморочки.

— Хоть убей, не пойму, к чему ты клонишь, — я потянулся за следующим куском шашлыка.

— Стар я мотаться по свету, — развил свою мысль ясновидец. — Хочу пожить с сыном. Внуков хочу увидеть. Большую семью. А жить в пустом доме, в который редко кто заглядывает…

— Приезжай и заселяйся, — просто ответил я. — Подберу вам что-нибудь.

— Серьёзно? — обрадовался Ахмет.

— Конечно, — я закинул в рот почерневшую помидорку, обжаренную на гриле. — Вы же семья. Живите, сколько хотите.

— Спасибо, брат, — проникновенно ответил Мамука. — И вот ещё что. Раз уж тебе нужны хорошие ясновидцы, я готов присягнуть на верность твоему Роду. Буду служить, пока жив. Ты этого стоишь.

Я замер с поднесённым ко рту мясом.

Прямо на моих глазах происходило нечто невероятное.

— Соглашайся, пока он не передумал, — шепнул Ахмет.

Расплывшись в широкой улыбке, я положил мясо на тарелку, вытер пальцы салфеткой и протянул ладонь старому ясновидцу.

— Ты принят, Чемир. Без вариантов.

Дождь, по своему обыкновению, заливал Фазис, когда я вернулся из Екатеринбурга. Нужно было проинспектировать строящийся завод, заглянуть в гости к Мещерскому и перекинуться парой слов с Антоном Плотниковым, который лично руководил строительством.

За три месяца подрядчики основательно продвинулись. Мы уже добрались до стадии возведения корпусов. Площадка обзавелась собственной инфраструктурой, автономным электропитанием, железной дорогой и шоссе, проложенными через земли Мещерских. Линии безопасности на уровне отклонения тоже протянули (по моему настоянию), и это встало моему Роду в копеечку. Но я не расстраивался. Есть старое выражение: инвестиции нужно защищать. А я вбухал в проект столько родовых сбережений, что не был готов всё потерять из-за диверсантов, подосланных конкурентами.

В Екат я полетел на «Джоне Уике».

С одной стороны, «Пилигрим» выглядел посовременнее, развивал большую скорость и был оснащён передовыми линиями энергетической блокировки. Опять же, Раевские настолько шикарно всё отделали, что одно только владение этим чудом инженерной мысли повышало мой статус… Но! «Джона Уика» я модернизировал, что называется, под себя, и этот дирижабль был мне… как родной. А ещё он мог подниматься в стратосферу. Так что… да кого я обманываю? Просто «Джон» нравился мне больше. И мне там уютно.