Книга Шторм в сердце империи, страница 88 – Ян Бадевский

Всех телохранителей Кляйна усыпили газом, закачав смесь в воздуховод. Когда газ развеялся, пришёл я. И да, эта штука не подействовала на Кляйна, у него иммунитет, вызванный нейротоксином. Мы всё так и задумали. Чтобы лежал, боялся и ждал своей участи. Чтобы прочувствовал.

— Барон Сергей Иванов, — представился я. — Ты меня сейчас плохо видишь, потому что я двумерный. Для тебя. Но это тонкие материи, дружище. Жаль, что ты даже моргать разучился. Монолог получается.

Делаю паузу.

Ну да, я проник в дом с помощью Расширителя. И я не заморачиваюсь по поводу провидцев от слова «совсем». Этот лысый упырь с жиденькой бородкой и такими же усиками не побежит меня сдавать. Не начнёт строчить заявления в полицию. Не обратится к спецслужбам. А всё потому, что заморозка моих счетов и активов нелегальна. Это противоречит уставу «Транскапитала». И здравому смыслу тоже противоречит.

— Смотри, — я склонился над своей жертвой. — Ты лежишь и не можешь пошевелиться. Сейчас с тобой можно сделать всё, что угодно. Абсолютно всё. Отрезать яйца, например. Как тебе такое? Удалить пару лишних органов. Или вколоть кубик вещества, после которого ты уж точно не встанешь. Ты почему такой тупой? Надо жить вместе со своими родственниками, они хоть бы попытались тебя вытащить. Искать бы начали. А вообще… если я захочу, ты просто провалишься под землю. Будешь там похоронен заживо.

Я резко выбросил вперёд руку и воткнул указательный палец в глаз немцу. Тот и опомниться не успел. Зрачки расширились от ужаса, но закричать или как-то среагировать немец не мог.

— Шутка, — достаю палец из чужой глазницы и показываю своему немому слушателю. — Всё в порядке, не сцы. Я сделал палец бесплотным.

На несколько секунд в комнате повисла тишина.

Особняк Фрица находился в самом центре Магдебурга, а так и не скажешь. Прилегающие улочки — сплошь пешеходные, уютные, утопающие летом в зелени, а осенью в шорохе опавшей листвы. И да, тут целый квартал Ганзы, в который посторонним лучше не соваться.

Мне на правила начхать.

Куда хочу, туда хожу.

— Душевно тут у тебя, — я присел на краешек кровати и склонился к самому лицу банкира. Наши глаза встретились. — А теперь слушай внимательно и запоминай. Дважды повторять не буду. Утром тебя отпустит. Сможешь двигаться, ходить, разговаривать. Всё, как обычно. Но ты должен зарубить себе на носу одну вещь, Фриц. Ты жив, потому что я это тебе позволил. Прокрути это в своей никчёмной голове. Проанализируй.

Пауза.

— Утром ты отправишься в банк, — продолжил я. — И разморозишь все мои активы. Все счета. Не будешь препятствовать перекачке средств в другие банки. Потому что я с вами, уроды моральные, больше работать не собираюсь. Хватит.

Наклоняюсь ещё ближе.

— Ты, наверное, думаешь, что легко отделался. Что я уйду, и можно будет забыть всё это как страшный сон. Укрепить жильё артефактами, нанять более крутых охранников. А ещё лучше — направить ко мне убийц. Так вот, даже не начинай думать в этом направлении, Фриц. Мой тебе совет. Попробуешь дёрнуться или проигнорировать мой приказ — я приду снова. Но этот визит будет для тебя последним. Есть тысяча способов, чтобы тебя укокошить, дебил. Запомни это, как мантру. Как устав своего гребучего банка. Как курс талера к гульдену.