Книга Шторм в сердце империи, страница 81 – Ян Бадевский

Скулы Грессер-Гамовой заострились.

Я видел, что эта женщина меня ненавидит всеми фибрами своей души, но расклад понятен. О сокрушительном поражении в Сибири ей уже доложили. Остаётся лишь заключить мир на таких условиях, чтобы не потерять всё.

— Ваши требования, — процедила немка.

— Стандартная контрибуция, — ответил я. И начал перечислять остальные условия: — Акт о капитуляции с вашей стороны. Возмещение наших издержек. И да, раз уж вы заручились поддержкой вассалов, то их фамилии тоже будут фигурировать в документе. Каждый, кто воевал против меня, лишится своей доли имущества, активов и сбережений. Как говорится, никто не уйдёт обиженным.

— Это всё? — уточнила собеседница.

— Нет, не всё, — покачал я головой. — В документ будут внесены пункты, согласно которым, ни Гамовы, ни их вассалы не нападут на Род Ивановых в будущем. А также на моих союзников. То есть, вы снимаете все свои претензии, прячете подальше все свои обидки и хотелки. Обязательство бессрочное, его должны соблюдать все потомки договаривающихся сторон.

Герцогиня фыркнула:

— Ну, это уж слишком, не находите?

— Не нахожу, — спокойно возразил я. — Если честно, уже надоело возиться с вашей шайкой. У меня есть дела и поважнее. И да, герцогиня, если вы вдруг ещё не поняли, здесь я диктую условия мира. Не вы.

— Думаете, получится достать меня в Европе?

— Всё проще. Ваш сын не выйдет из моего имения, пока документ не будет подписан всеми заинтересованными сторонами. Вассалам отдадите приказ — на это у вас имеются все законные права.

Глаза женщины полыхнули яростью.

— Наша честь, господин Иванов…

— Не говорите мне о чести, — в моём голосе лязгнул металл. — Ваш Род за короткий промежуток времени предал два Великих Дома. Своеобразное достижение. Так что засунете вы свою честь в одно место, если захотите вызволить своего сынка из плена и спасти хоть какие-то остатки было величия. И уж поверьте, я прослежу, чтобы все счета и активы были заморожены, и вы ничего не успели вывести до передачи мне и моим союзникам. Хотите покажу список того, чем владеет княжич, а вы управляете?

— Думаю, в этом нет необходимости.

— Правильно думаете, — я откинулся на спинку стула. За всё время беседы никто из нас не притронулся к еде, хотя стол ломился от разнообразных угощений средиземноморской кухни. — Этими вопросами займутся мои представители.

— Я не планирую встречаться с вами лично, — процедила герцогиня.

Она всё ещё меня боялась.

Очень сильно боялась.

— Этого и не требуется, — улыбнулся я. — Детали мы обсудим и согласуем здесь, в конструкте. А бумагами можно обменяться по почте или курьерами.

— Предпочитаю почтовые боксы, — прошипела Грессер-Гамова.

— Как вам угодно, Гизела, — я впервые назвал собеседницу по имени. Чтобы продемонстрировать свою осведомлённость, ведь в России эта тварь всем представлялась Татьяной. — Всё обсуждаемо.

— Прекрасно, — герцогиня взяла себя в руки. — Разумеется, сроки подписания будут зависеть от реакции наших вассалов, срока отправки пакетов…

— Не вешайте мне лапшу на уши, — перебил я. — Существует курьерская служба доставки. Прыгуны за день посетят всех ваших прихвостней. Ослушаться своего сюзерена они не могут. Это раз. И два — я прекрасно понимаю, сколько времени уходит на доставку конверта из Европы в Россию через почтовые боксы. Поэтому акт о капитуляции вы подписываете сразу, отправляете копию в Дворянское Собрание, а оригинал — мне. Курьером, это принципиальный момент.