Книга Шторм в сердце империи, страница 80 – Ян Бадевский

Конструкт создали Джан и морфист Грессеров. Тут предполагалась защита от боевых мороков — так герцогиня перестраховалась на случай атаки с моей стороны. Ещё одна разумная предосторожность — официальный статус переговоров. Я не мог напасть, это противоречило бы законам империи…

У меня, собственно, и не было таких планов.

Сейчас.

— Значит, у вас мой сын, — без предисловий начала женщина, присаживаясь напротив.

— Доказательства вы получили, — пожимаю плечами.

Столик был круглым, скатерть — белой. Официант, естественно, иллюзорным. Фрагмент тщательно проработанной иллюзии. До нашего слуха доносился мерный гул прибоя. Волны сплетались со звуками пианино — тихими, ненавязчивыми. Как ни крути, а у Джан есть вкус. В её сновидениях всегда приятно находиться.

Герцогиня явилась на встречу в стильном брючном костюме. Волосы зачёсаны назад и скреплены заколкой. Ни одной морщинки и признаков старения, но веяло от этой стервы многолетним опытом интриг, закулисных игр и грамотно просчитываемых шагов по усилению своего положения. Супруга покойного русского князя происходила из старинного германского Рода, откуда-то из Вестфалии. Вряд ли вас удивит, что её предки в той или иной степени были связаны с Ганзой. Речь как о совместных предприятиях, так и об активной торговле. Родовое гнездо Грессеров находилось в Мюнстере, а это традиционно ганзейский город. Вот, собственно, оттуда и полезные связи.

— Всё получено, — поджала губы собеседница. — Я хочу удостовериться, что с ним всё в порядке.

Я щёлкнул пальцами.

Прямо в небосклон вмонтировалось трёхмерное изображение. Виталий Гамов обедал в гостевой комнате. Еду пленнику приносили слуги, никто не позволял княжичу свободно разгуливать по дому. Апартаменты Бродяга сотворил довольно приличные, со всем необходимым, включая телевизор, санузел и компактную столовую. Имелась застеклённая терраса с видом на озеро. Никто не осмелится упрекнуть меня в бесчеловечных условиях содержания.

— Хотелось бы переговорить с ним лично.

— Дайте номер, — последовал логичный ответ с моей стороны. — Господин Гамов позвонит вам в любую точку планеты.

— А ваш домоморф отследит звонок, — скривилась герцогиня. — Думаете, я не понимаю, что вы, барон, вознамерились перебить всех нас?

— Мы здесь не для взаимных упрёков, — жёстко возразил я. — Пора прекращать это безобразие.

И я снова щёлкнул пальцами.

На террасу вышел сын герцогини.

— Присоединяйтесь к нам, Виталий, — любезно предложил я.

Миг — и княжич за нашим столом.

Джан сразу переместила его сюда, чтобы мы не тратили время понапрасну.

— Как видите, герцогиня, ваш сын жив и здоров. Сейчас он подключён к конструкту и может с нами разговаривать.

— Здравствуй, мама, — сдержанно поздоровался княжич.

Никаких соплей, это я люблю.

— Откуда мне знать, что он — не иллюзия? — вскинулась герцогиня.

— Пусть это проверит ваш морфист.

Из пустоты раздался голос неизвестного мужчины:

— Ваша Милость, этот человек говорит правду. Перед нами — Виталий Гамов.

Грессер-Гамова бросила мимолётный взгляд на сына. Взгляд, преисполненной нежности. И тут же повернулась ко мне, надев маску привычного высокомерия.

— Что ж, полагаю, вам можно верить, барон.

— Рад это слышать, — холодно улыбаюсь в ответ. — А теперь к сути. Войска Гамовых в Никополе полностью разбиты. Повержены и ваши вассалы. Многие из них полегли на острове в Волчьем море, но для меня это не принципиально. Пора заключать мирное соглашение.