Книга Синдикаты на краю империи, страница 80 – Ян Бадевский

Мы ничего не понимали.

Я во всяком случае.

— Короче, там до первой крови был уговор, — неохотно продолжил Игорь. — Но грань очень тонкая. Убивать в таких поединках нельзя, но можно покалечить. И весьма серьёзно. Юля остановила кровотечение, но были задеты внутренние органы, и куратор вызвал «скорую».

— Задеты внутренние органы? — Маро изогнула бровь. — Насколько сильно?

— Сильно, — отрезал староста. — Уж поверь. Она вне опасности. Врачи сказали, выкарабкается, но… Пару недель мы её не увидим. И ещё выдадут освобождение от боевых дисциплин до января.

— Надо её навестить, — сказала Маро.

— Это же клановый госпиталь, — фыркнул Игорь. — Нас туда не пустят.

— Пустят, — заверила бессмертная. — Я поговорю с папой.

Друзья уставились на меня.

— Что?

— Только не говори, что ты не понял, кто за этим стоит, — заметил Гриднев.

— И кто? — включаю дурака.

— Тёлка, которая её вызвала… это же Ольга Брузова! — не выдержал кинетик. — Смекаешь? Брузовы в услужении у Никольских, а те связаны с Барскими вассальными отношениями.

— Игорь, — я невинно улыбаюсь. — Ты мог и не объяснять. Ясно, что этот маленький ушлёпок не успокоится, пока не уничтожит нашу славную компанию.

— И что нам делать? — напирал здоровяк.

— Не вам. Барский бросил вызов через Регину, и мне придётся поставить точку в этой истории.

— Знаешь, что? — Игорь перевёл взгляд на Маро. — Не нравится мне, когда он такое говорит.

— Ты не можешь вызвать Барского, — покачала головой Кобалия. — Его род тебя уничтожит.

— С волками жить, — многозначительно произнёс я, — по-волчьи выть.

* * *

Всё случилось на большой перемене.

Я уже знал, как выглядит Ольга Брузова. Прямые блондинистые волосы, костлявое лицо, плоская грудь и взгляд прожжённой стервы. Ярко накрашенные губы и кольца в ушах дополняли образ фехтовальщицы, привыкшей к тяжёлым боевым рапирам и классической испанской технике.

Брузова вела себя вызывающе, громко смеялась и была окружена свитой из двух подружек, одной из которых следовало бы получше следить за своим питанием.

Разбираться с Оленькой «по понятиям» я не стал.

Просто зарядил костлявой сучке с ноги в челюсть, отправив в нокдаун.

— Охренел? — взвизгнула жирная подруга фехтовальщицы и полезла в рюкзак за оружием. Её пыл несколько ослаб, когда я сжал в кулаке тычковый нож. Ещё через пару мгновений наступило узнавание.

Брузова стояла на коленях, пуская кровавые слюни.

Подружек словно ветром сдуло.

Гимназисты, ставшие свидетелями потасовки, жались к стенам и смотрели на меня с опаской.

— Вставай, — холодно сказал я.

Брузова сплюнула и, размазывая кровь по щекам, встала на ноги. Крепкая, однако. Уже оценивает меня, присматривается к движениям, прикидывает шансы.

— Схрена ли ты на меня наехал? — прошипела гимназистка.

— Ты мне не нравишься, — я даже не стал скрывать очевидных фактов. — Посмотри на себя. Жуткая уродина, даже косметикой пользоваться не умеешь.

Рукоприкладство, прямое оскорбление — достаточные причины для вызова. В гимназии Эфы и за меньшее головы слетают с плеч.

Проблема в том, что Брузова меня знает.

Видела на арене.

— Пожалеешь, — шипит любительница дуэлей. — Сильно пожалеешь.

— Отвечаешь за за свои слова?

Я был почти уверен, что она бросит вызов. И это позволило бы мне выбирать оружие на грядущем поединке. Вот только… Оленька удивила.