Книга Убийца на краю империи, страница 40 – Ян Бадевский

Неужели ломанулся через кусты?

Вот здесь, совсем рядом, есть неприметная тропа, тянущаяся вдоль ручья. К тропе вплотную подступили шарообразные кусты, а чуть дальше я замечаю небольшую бамбуковую рощицу.

Иду к тропе, снимая рюкзак с плеч.

Здесь, среди пальм, аккуратно выстриженных газонов и беседок, совсем безлюдно. И фонарей почти нет. Густые тени, журчание потока в мраморно-гранитном канале и… мелькнувший в просвете силуэт.

Гадство.

Похоже, меня рассекретили.

Ну, или чувак догадывался, что за ним будут следить.

Запускаю руку в рюкзак, нащупываю рукоять серповидной камы, сложенную в несколько раз цепь и шипастый груз. Сегодня я взял оружие, доработанное Федей. Более компактное.

Достаю кусаригаму, влезаю руками в лямки рюкзака, но раскручивать цепь не спешу. Сперва надо понять, куда меня ведут. Тропинка метров двадцать тянется по берегу канала, затем сворачивает вглубь парковой зоны. Ещё с полсотни шагов — и я погружаюсь в шелест бамбуковой рощи. Здесь царит непроглядный мрак, но глаза быстро адаптируются. Впереди — деревянный арочный мостик и отражённые в озёрной глади звёзды. Днём тут наверняка прогуливаются отдыхающие, а вот ночью…

Безлюдье и тишина.

Наматываю цепь с грузом на левый кулак. Рукоять камы привычно ложится в правую ладонь. Цепь тихо звякает кольцами. Теряю квалификацию, звуков быть не должно от слова «‎совсем».

Озеро.

Не показалось.

Совсем маленькое, триста-четыреста метров в поперечнике. Берега утопают в зелени. Я вижу цепочку фонарей, огни которых отражаются в чёрной воде. Каменный парапет с чугунными решётками. Силуэт плакучей ивы. Деревянный причал, покачивающиеся катамараны и лодки…

Передо мной — цепочка из трёх островков, связанных между собой арочными мостами. Ограждение в виде изогнутых металлических профилей, тянущихся вдоль настила. Я перехожу на ближайший островок и понимаю, что летом здесь было оживлённо. Приземистое здание ресторана, разбросанные по укромным местам столики в виде пней, каменные дорожки и вездесущий бамбук. Батур здесь явно не живёт, так что меня заманили в удалённую дыру, чтобы здесь и оставить. В виде остывающего трупа.

Чёрт, из-за ножа.

Прямо как в Африке, мать её…

Из бамбуковых зарослей выступают фигуры. Я насчитал четверых противников — коренастые, крепкие. Из-за темноты лиц не рассмотреть, но я вижу, что мои оппоненты чем-то вооружены. Кто ножом, кто битой или куском арматуры.

— Эй, брат, — окликнули меня. — Что забыл здесь?

— Деньги, — коротко бросил я.

— Какие деньги? — голос явно принадлежал Батуру.

— За кукри.

— Вали отсюда, — голос Батура стал насмешливым. — Пока жив.

— Нет, — спокойно возразил я. — Деньги.

Бандиты, не сговариваясь, начали сжимать кольцо. То ли они не видели, что я держу в руках, то ли не знали о существовании подобного оружия. Отпустив серповидный клинок, я крутанулся вокруг собственной оси, разматывая и разгоняя цепь. Кама вычертила размашистый полукруг, вспарывая живот хмырю с битой, который подступил ближе остальных. Чёрные брызги разметало по бамбуку и столам-пням.

— Тварь! — выругался кто-то из парней.

Подтягиваю цепь, продолжаю вращение над головой, разворачиваюсь и, отпустив кусари, полосую по горлу ещё одного умника, замахнувшегося арматурой.

Батур прыгает на меня с ножом, подныривая под сияющую в лунном свете окружность, но я не позволяю приблизиться на расстояние удара. Отпускаю груз, закручиваю восьмёрку и проламываю главарю шайки висок. Смена ног, поворот, ускорение — и кама пробивает макушку четвёртого противника. выдёргиваю застрявшее в кости лезвие, разбрызгивая кровь и мозги по плитам.