Книга Здесь вам не клан 1, страница 60 – Ян Бадевский

— Или твои, — я посмотрел в глаза Андрею Илларионовичу. — Уверен, есть пунктик, позволяющий возвысить «правильного» ребенка, игнорируя первородство.

Отец промолчал.

И это молчание было красноречивым.

— Я выполню свой долг, — заявил я, поднимаясь со стула. — Если ты не против, пойду к себе. Надо отдохнуть, голова разболелась.

— Конечно, иди, — глава рода выдавил фальшифую улыбку. — Рад, что ты принял верное решение. И… еще один момент.

— Да?

— Теперь ты — одаренный. Нужно пройти регистрацию до первого сентября. Выбирай любой день. Также советую обеспокоиться подбором жилья в кампусе и сопутствующим переездом.

— Я ничего не знаю о мире.

— Обратись к кому-нибудь из слуг.

Батя, казалось, потерял ко мне всяческий интерес.

— Доброй ночи, отец.

Покинув кабинет, я глянул на телефон. Девять вечера. Мне надо разобраться с главным вопросом всех времен и народов — финансированием. Раз уж из меня сделали отборное «пушечное мясо» во имя фамильных интересов, так пусть и проплачивают весь этот банкет. А то — ни карты, ни смарт-кольца, ни зашитого в палец платежного чипа. Завтра позвоню Клавдию. И пообщаюсь с Миланой, ибо вопросов в голове — вагон и маленькая тележка.

А пока — отдыхать.

Утро вечера мудренее.

Вернувшись в спальню, я принял душ, переоделся в легкую футболку и завалился в кровать. Комната была столь же отвратительной, как и раньше, но менять я ничего не стану. Лень. Дни моего пребывания в усадьбе можно по пальцам одной руки пересчитать. Лучше посвятить это время изучению мира и самосовершенствованию. Завтра я постараюсь нарыть максимум сведений про гребаную императорскую Академию и обряд инициации, к которому все относятся с опаской. Зарегистрироваться и шмот прикупить — еще один пункт моей повестки.

За всей этой суетой вылетела из головы одна вещь.

Моя смерть — вовсе не досадная случайность…

* * *

Я наблюдаю со стороны за тем, как мое тело в силовой броне разлетается на куски. Вспышка, фонтан крови, оторванные конечности…

Странно.

Никогда не думал, что можно наблюдать за такими вещами, зависнув под потолком бильярдного зала. Моё истинное «я» — это невесомый дух. Бесплотный и апатичный.

Мне нышнему хочется проснуться.

Нет, шепчет в голове навязчивый голос, еще не время.

Эфир наполняется радиопереговорами.

— Докладывает Сокол-шесть. Сокол-один готов.

— Принято, — отвечает голос диспетчера.

Что?

Вы так спокойно это обсуждаете?

Звучат новые голоса.

— Штурмовой отряд «призраков» отведён.

— Группа прикрытия АУ возвращается на базу.

— Сокол-шесть, — это диспетчер. — Уводите выживших на позицию. Беркут-один, начинайте зачистку.

Картинка меняется.

Тошнотворный натюрморт из моих внутренностей и раскуроченных обломков брони исчезает, вместо него формируется аморфная серость.

Через неосязаемую вату слышится эхо голосов:

— Поступило десять человек.

— Распределить по секторам…

— …этого — в облачное хранилище…

— …частичная консервация…

— …установите сроки… мне отчет оформлять…

— Оцифровка завершена.

Последняя реплика обрывает поток бессвязного бреда.

Я осознаю себя в небольшой комнате с прозрачными стенами. О том, что этот куб является комнатой, я сужу по контурам рёбер и некоему подобию мебели. Уточню: мебель весьма условна, ее как бы набросал незримый дизайнер. За гранями моей тюрьмы раскинулась вселенная. Бархатная тьма, испещренная далекими звездами. Я не сижу, не стою, не существую. Присутствую — и не более того.