Книга Хтонический ужас, страница 71 – Ян Бадевский

— Игра! — рявкнул Зло и дунул в свисток.

Сработал выталкиватель.

Ефанов выхватил мяч, подпрыгнув на добрых полтора метра. Некислое усиление. Метнувшись в сторону вражеского форварда, я столкнулся с Толстым. Качок перегородил мне дорогу и ударил прямым в челюсть. Нельзя так с Джергом. Сместившись в сторону и нырнув под руку горе-бойца, я левой пяткой зарядил Толстому в горень. Нога живого танка подломилась, качок упал на колено. Получи коленом в ухо. От обиды жирдяй взревел, но я уже был далеко за спиной полузащитника. Мяч успел перейти от Ефанова к Думбадзе. Тот прошелся красивым дриблингом по периметру штрафной и попытался сделать передачу Пылаеву, но, откуда ни возьмись, появился Мирас. Технично завладев мячом, Назарбаев дал пас мне, я — Максу. Капитан точным броском сравнял счет.

Четыре-четыре.

Трибуны взревели.

Подброшенный выталкивателем мяч достался Власу Глинскому, тот дал пас брату. Петр попытался забить — он явно сменил литовца в атакующем амплуа. Мяч ударился в обод норы и отскочил в мою сторону. Выполняю подбор, уклоняюсь от локтя Ефанова и с отскоком перевожу Мирасу, тот — Игнату. В эту секунду и появляется Петр Глинский. Техничная подсечка. Игнат падает на руки — в запретную зону.

Свисток.

— Три минуты, — Аристарх указывает Игнату на скамейку запасных.

— Клим! — зовет Макс.

Горин тут же вступает в строй.

Игра продолжается.

Ефанов подпрыгивает вслед за выскочившим из норы мячом. Я толкаю блондинчика в грудину, а меня, в свою очередь, сносит Толстый. Падаю, перекатываюсь. Мяч у Власа. Назарбаев ставит блок, не дает бросить. Глинский, играючи, оформляет кроссовер, из-за спины дает пас Пылаеву. Макс в прыжке перекрывает траекторию, приземляется на ноги и уже собирается бросать семиметровый, но свисток арбитра завершает второй период.

Разбредаемся по секторам.

Макс ловит бутылку с водой, брошенную болельщиками, делает пару глотков, передает мне. Я хорошенько прикладываюсь к горлышку и передаю Полю.

С нас ручьями течет пот.

— Ничья — это плохо, — говорит Шереметьев.

— Литовец в отключке, — замечаю я. — У нас полторы минуты, чтобы оторваться.

— Посмотри, — Мирас указывает на Коула.

Рукопашник окутан желтым, но дело не ограничивается личной аурой. Я вижу хрупкую девушку со стрижкой-каре, она водит голубыми ладонями по телу бойца. Ага, целительница. Значит, соперники скоро заменят Пылаева, и у нас одной проблемой больше.

— Плевать, — морщится Дюран.

Вадим выливает остатки воды из бутылки себе на голову, смешно отфыркивается.

— Мирас, ты — второй форвард, — Шереметьев берет себя в руки и начинает раздавать инструкции. — Клим и Поль — полузащитники. Вадим опекает Ефанова и прикрывает меня. Илья, возьмись за гребаных братьев. Выруби Петра или Власа. Мне срать, кто из них вылетит с поля. Главное — связку разорвать.

— Добро, — соглашаюсь я.

Эта идея лезла мне в голову чуть ли не с первых минут матча.

Свисток.

Я успел прокачать через себя живительный поток праны, слегка восстановить дыхание и вернуть былую бодрость. Казалось бы, десять минут чистого времени, а ощущения такие, словно марафон пробежал.

Вот сейчас начнется, понял я.

Первый «А» нуждается в победе, как и мы. Ну, или в ничейном исходе. Единственное, что здесь пострадает, — эго гордость Кирилла Ефанова.