Книга Повелитель Рун. Том 9, страница 44 – Илья Сапунов

Такой ответ мне не понравился.

Поэтому, напрягая память ещё сильнее, я смог выудить ещё один кусок размытого воспоминания, мутную сцену того, как меня одолела сильная сонливость буквально через несколько минут после начала импровизированного привала. Всё тут же стало на свои места.

После боя с жабой я не вышел невредимым, и отсутствие даже самого базового доспеха сыграло со мной злую шутку. Последний удар по рёбрам не был смертельным, но вот яд, которым была покрыта кожа и когти амфибии и который, судя по всему, из-за травмы попал в мою кровь…

Кажется, я даже не понял, как умер.

Злобный монстр всё же взял реванш и отомстил мне, пусть и с того света.

Вместе с памятью о смерти в голове промелькнула эйфорическая картинка моего сражения с помощью магии крови. Такое прекрасное, такое волнительное…

Чудесно. Не хватало ещё подсесть на эту дрянь.

Хотя последствия от использования зловещей магии остались на болоте вместе с мёртвым телом, от ментальной ломки нельзя избавиться на раз-два. Не зря кровососы всех мастей в большинстве своём сумасшедшие психопаты. Сила, заключённая в крови, приходит вместе с эхом и беспорядочными эманациями чужих эмоций. Чем больше крови, чем чужероднее она, тем запутаннее мешанина посторонних импульсов в голове.

Могущественные вампиры или сильнейшие маги крови способны контролировать этот побочный эффект, правда, к тому времени, когда у них появляется подобный навык, от их здравомыслия уже мало что остаётся.

Из-за этого, если это не вопрос острой необходимости, большинство старается не использовать в сражении кровь чудовищ. Мышление кровожадных монстров настолько чуждо человеческому, что сводит мага с ума во много раз быстрее.

По той же причине те же самые вампиры так одержимы «вкусом» крови некоторых своих жертв. Когда матриарх клана держала меня в качестве кровавого раба, она не только не страдала от негативной реакции, но и наоборот, моя кровь успокаивала и тонизировала её, избавляя от лишней агрессии. Её характер и в самом деле менялся. В такие моменты, сразу после питания, мне почти казалось, что она действительно испытывает ко мне искренние и тёплые чувства. Почти.

Ведь на самом деле после многих лет в плену для меня не было никаких сомнений, что бездушный монстр, которым она являлась, не способен сопереживать другим и испытывать хоть какие-то положительные эмоции.

Я медленно выдохнул, заставляя сердцебиение вернуться в норму. К счастью, хотя мои действия на болоте больше напоминали глоток убойного яда, Ложное Вознесение и странная природа моего тела защищают меня более чем хорошо. Те монстры и их сила, которую я поглотил, слишком ничтожны, чтобы причинить мне реальный вред. Единственное неудобство — в течение пары дней придётся сдерживать спонтанное желание утопить мир в красном.

Я ещё раз огляделся. Зал выглядел… так себе.

Как я и заметил раньше, кто-то уже пришёл в себя и ошарашенно озирался. Пара человек, судя по белым лицам и дрожащим рукам, явно ещё не до конца поняли, что вернулись. Один наследник, худой мальчишка с аккуратными чертами, сидел, вцепившись руками в собственное горло, и беззвучно кашлял, не понимая, почему больше не тонет. Девушка в серой мантии неподалёку тихо всхлипывала и упрямо вытирала слёзы тыльной стороной ладони. Чтобы с ней не случилось во время прогулки по болотам, этот опыт точно не был приятным и расслабляющим.