Книга Повелитель Рун. Том 9, страница 42 – Илья Сапунов

— Ну же… ещё! — я кричу, даже не осознавая, что говорю вслух.

Мои когти продолжают разрывать врагов на части. Кровавые слуги, псевдоживые существа надёжно защищают меня с тыла. Жестокое сражение быстро превращается в бойню.

Я падаю, но тут же встаю, уничтожаю одну тварь за другой. Кровавые копья, водяная могила, паровой взрыв, использовать заклинания получается на одних инстинктах. Тяжело дышу, из пальцев по-прежнему сочится кровь. Не моя — чужая. Каждая дополнительная секунда сражения истощает меня, но каждая победа, каждое вырванное сердце даёт больше силы. И пока существует этот хрупкий баланс, я не остановлюсь.

Сражение продолжается. Его невозможно остановить.

Но в какой-то момент неизбежное все же наступает. Болото замирает. Одна, последняя огромная жаба, с гигантским гребнем на спине и глазами, светящимися ядовито-синим светом, медленно ползёт ко мне, раздувая горло, как воздушный пузырь.

— Давай, — рычу я, в моих руках из крови формируется двуручный меч. С безумным криком бросаюсь вперёд.

Ведь монстры не ведают страха.

Мои кровавые слуги ползли по болоту в хаотичном строю — уже не армия, а лишь разрозненная стая изуродованных теней, чья жизнь держится только за счет моей воли. Практически каждая марионетка была в ужасном состоянии, лишённые конечностей и целых частей тела, с каждым мгновением они двигались всё медленнее: сила, вытянутая из мёртвых чудовищ, быстро убывала, а новых жертв не осталось — болото внезапно и совершенно неожиданно полностью вымерло. Всё, что могло умереть, было безжалостно уничтожено в невероятной резне.

Я ощущал, как энергия, только что переполнявшая сосуд, истончалась — теперь каждый вдох давался с трудом, и я чувствовал пустоту в резервуаре почти физически. Но я не переставал кричать. Да и останавливаться было поздно: последняя жаба явно не питала ко мне большой любви. Не знаю, чувствовала ли она что-нибудь из-за того, что я перебил всю её стаю, но в её взгляде читалась не тупая звериная агрессия, а почти сознательная, незамутненная ненависть.

Я направил марионеток в последнюю атаку, атаковав уродливую амфибию с двух сторон. Жаба не стала отступать: она встретила их лобовой атакой, прыгнув вперёд с неожиданной для своей массы скоростью. Один кровавый слуга растворился в воздухе, второй успел вцепиться в бок твари и тут же был раздавлен тяжёлой лапой, как гнилая ветка.

Я тоже не терял времени — ворвался в ближний бой сразу за своими марионетками, пользуясь их последними секундами жизни как прикрытием. С алым клинком в руках я оказался прямо перед монстром.

Жаба резво развернулась и обрушила мне на голову мощный удар передней лапой, от чего вода под ногами пошла волной, и я на секунду потерял равновесие.

Уклоняюсь — не идеально, чувствую, как гребень её спины цепляет плечо, раздирая кожу. Боль пронзает мозг, но я отбрасываю её, отвечая серией коротких ударов. Мощный взмах двуручника с резким шагом в сторону, и я режу ей левую переднюю лапу — но попадаю в нарост, меч скользит, не задевая сухожилий, но мне всё же удаётся разорвать тонкую перепонку между пальцами. Жаба движется за мной, кажется, что рана её не слишком заботит, и я с удивлением понимаю — она начинает учиться моим движениям, и её атаки становятся всё точнее.