Книга Дождись меня в нашем саду, страница 63 – Ульяна Черкасова

Он сделал шаг назад, оглядывая Белого с головы до ног.

— В целом, – склонив голову набок, произнёс он, – неплохо. Но на таких, как мы, дворянские наряды что на корове седло.

— Таких, как мы?

— Безродных ублюдках, – хмыкнул Гжегож. – Я чую таких, как я, за версту. Знаешь, как меня зовут при дворе? Гжегож Безродный.

— И как ты, безродный ублюдок, стал главой Тихой стражи?

Этот седой мужчина с уродливым хмурым лицом вдруг вызвал у него почти что уважение.

Гжегож просто пожал плечами:

— Заслужил.

— Службой королеве?

— Верностью Рдзении. Давай, Белый, топай обратно на пир и выбей из Инглайва долг. Только не на самом пиру, иначе сгниёшь в подземельях – королевские праздники портить мордобоем нельзя. По крайней мере, если ты не знатной крови. Можешь поймать Инглайва, когда он пойдёт в нужник. Там его и замочишь.

— А тебе разве нет дела до того, что я побью скренорского… этого, как его…

— Посла, – подсказал Гжегож. – Нет, Белый, мне нет дела, что случится с послом из Ниенсканса, если это не помешает королевским делам. А мне пока непонятно, не хочет ли сам Инглайв этим делам помешать. Вот ты его побьёшь, образумишь, а я пока поговорю со Станчиком, тогда и решим.

Белый кивнул. В горле у него вдруг возникло тревожное сосущее чувство. Стоило поскорее выполнить договоры и убраться из Твердова, пока глава Тихой стражи не взялся уже за него.

* * *

— Ваше величество! – Прямо перед Велгой выросла незнакомая знатная дама с тремя дочерьми, и Велга невольно попятилась.

А Венцеслава, только что делавшая вид, что увлечена содержимым своей тарелки, тут же расплылась в улыбке:

— Госпожа Эльжбета!

Они тут же защебетали, словно птички на ветке, и стало очевидно, что это надолго. Велга удерживала лёгкую улыбку на губах уже с большим трудом. Королева изо всех сил делала вид, что её не существовало. Почему? Венцеслава её боялась? Или ненавидела так сильно, что не желала видеть? Но зачем тогда она вообще позволила Матеушу на ней жениться?

Матеуш…

Ей нужно было ещё выпить. Велга поймала слугу, чтобы тот наполнил её кубок.

Пьяная пара, кружившая в танце, едва не сбила Велгу с ног, но она увернулась, прижалась к стене.

Голова стала тяжёлой, мысли давящими, душащими. Вино уже не приносило лёгкости и смелости. Каждый глоток только сильнее бередил зажившие, казалось бы, раны.

Она вдруг невыносимо остро ощутила на себе чужой взгляд. Велга оглянулась, сразу нашла глазами того, кто так пристально за ней наблюдал. Даже в такой толпе лендрман Инглайв выделялся.

Как он оказался в замке?

Он явился в дом Буривоев под видом свата, притворился другом семьи, даже провёл обряд обручения с Велгой, но с наступлением ночи попытался её убить. Почему не дождался отъезда, если хотел убить одну только Велгу? Да и зачем она вообще ему понадобилась?

В любом случае он должен был умереть.

Велга покрутила в руках кубок, разглядывая багровые капли, оставшиеся по краям. Она не должна бояться. Или хотя бы не должна показывать свой страх остальным. Настоящая господица никогда не позволяет себе ни слабости, ни страха, если это не выгодно.

И Велга залпом выпила всё, что оставалось в кубке, облизнула губы, ощущая пряную сладость на языке.

Она улыбнулась ещё ослепительнее, ещё милее прежнего. И пошла навстречу, уже не останавливаясь, не мешкая и не сомневаясь.