Книга Его забрал лес, страница 96 – Ульяна Черкасова

О, это прекрасная песня и не похожая на народные, что поют в деревнях. К сожалению, успел записать только отрывок, но надеюсь найти музыкантов попозже, чтобы они продиктовали мне текст целиком.

То, что праздник называют Долгой ночью, а не Ночью костров, наводит на мысль, что имеет она рдзенские корни. Значит ли это, что когда-то в Рдзении праздновали её так же, одеваясь в костюмы и танцуя вокруг костров, а не ходя со свечами и не молясь?

Поговорить с музыкантами!!!

Но от песни меня отвлекли. И не это, признаю, волнует меня больше всего.

Она появилась точно из ниоткуда.

На ней была красная маска с белыми узорами. Не зверя, а человека. Точно она сама была зверем, что только притворялся одним из нас. Из-под вишнёвого платка торчали светлые волосы, белые, точно лён, с совиными перьями.

— Человек ты?

— Что? – удивлённо переспросил я.

— Иль Навий дух?

Я так растерялся, что не сразу догадался, что она повторяла слова песни.

— Я человек.

Увидеть её лицо под маской не получалось, но готов поспорить, она улыбнулась. Готов также поспорить, что улыбка её дикая, почти безумная, полная куража.

Она приподнялась на мысочки так, чтобы дотянуться до моего уха, и меня окутали запахи… шерсти, земли, лопуха, крапивы…

Безумие же нельзя излечить, верно? Я вечно буду гоняться за несбыточной мечтой. Если бы я знал наверняка, что есть средство, которое избавит меня от этого недуга, так воспользовался бы им не задумываясь. Даже если бы доктор Остерман сказал мне разбежаться и удариться головой о стену, честное слово, я бы рискнул остаться полным идиотом, но попытаться выздороветь. Но пока что всё, о чём я могу думать, так это запах её волос. Кажется, он до сих пор остался на моей одежде.

Но тогда я мог только молчать и смотреть на неё во все глаза. Не знаю, разобрала ли она мои глаза в прорезях маски.

— Так что? – повторила она. – Станешь милым моим другом?

Я глупо замотал головой, пожал плечами, совершенно растерявшись от её странных речей. Как и сказал, я никак не мог понять, что это слова песни, хотя музыканты пели прямо за моей спиной.

— Что?

— Ох, боги, – вздохнула она и со смехом добавила: – Пошли танцевать.

Вообще-то я ненавижу танцы. Мне всегда кажется, что я становлюсь совсем деревянным, неловким, глупым и неповоротливым, но тут даже возразить не успел, как она схватила меня за руку и потянула за собой. К счастью, для местных танцев мне не потребовалось ни ловкости, ни грации, ни всех уроков, что мне дал выписанный из Монвайе учитель. Мы понеслись в хороводе, и нужно было всего лишь достаточно быстро переставлять ноги. Только я оказался вдруг настолько пьян, что даже это получалось плохо. Но это было уже не важно. Хоровод вышел каким-то совсем другим. Не как в тот раз, когда мы танцевали с Кларой. Всё было иначе. Легко. Всё искрилось.

А ещё костры! Хоровод то приближался к огню почти вплотную, то уносился прочь, в темноту. Всполохи пламени поднимались то вблизи лица, то где-то вдалеке, и сознание терялось во мраке. Помню только светлые распущенные волосы впереди. Она держала меня крепко за руку. Не помню, когда успел потерять рукавицы. Наверное, когда пил то вино. Но девушка тоже оказалась без варежек. Мы переплели пальцы. Её горячая ладонь казалась единственным, что осталось настоящим в ночи. Всё остальное поглотил морок.