Книга Его забрал лес, страница 95 – Ульяна Черкасова

— Поверить не могу, что выгляжу как деревенская девка.

Мне пришлось утешать её, что она всё равно куда миловиднее и благороднее любой кметки. Надеюсь, получилось подбодрить бедняжку. Для девиц всегда так важно казаться самой-самой.

В деревне было необычно людно. Но приезжих лесорубов легко получалось отличить. Они не носили маски. Зато уже напились так, что едва держались на ногах.

Графа встретили какие-то жуткие, похожие на медведей бугаи. Они о чём-то переговаривались, показывали по сторонам. У меня сложилось впечатление, что это своего рода охрана.

Рядом со столами, нагруженными едой и напитками, стоят длинные сундуки. Сначала я решил, что там запасы, но нет. Когда пироги, соленья, сыры и колбасы кончаются на столе, люди графа приносят корзины из саней. А сундуки сторожат два высоких мужика.

Это связано с безопасностью лесорубов? Или из-за беспорядков? Стрельцовы никому не сообщили, что я был у них в ту ночь. Не уверен, что о нападении на Камушек вообще известно. Могли ли Стрельцовы смолчать о случившемся, а тела спрятать?

Я просто не понимаю, что происходит. Мне везде что-то кажется.

Настасья Васильевна очень внимательна и заботлива. Она почти сразу подошла, дала мне кружку с медовухой.

— Вы слишком близко всё принимаете к сердцу.

— Что?

— Знаю, вы переживаете из-за того, что происходит в Курганово, но граф обо всём позаботится.

— А что на самом деле происходит?

Я ведь и вправду ничего уже не понимаю.

— В том-то и дело, мой дорогой князь. – Она поднесла кружку к моим губам и почти насильно заставила выпить. – Ничего не происходит. Веселитесь.

Настасья Васильевна опустила маску с изображением месяца и звёзд на лицо и, взяв другую кружку, подошла к девушке из деревенских, ужасно похожей на нашу Клару. Я даже принял бы кметку за дочь доктора, если бы она как раз в этот момент не подошла ко мне.

— Мишель, скорее, там сейчас будут петь.

Она потащила меня к одному костру. Каюсь, я едва не забыл о главной цели своего приезда. Мне нужно собирать песни и сказки, а не искать расчленённые трупы и взламывать лаборатории.

А ещё шуба с маской. У меня всё тело чесалось, и пот лил рекой. Ужасно хотелось раздеться.

Стоило отойти подальше от костра графа, и мрачные мысли развеялись. Я продолжал пить. Клара потянула меня в танец. Она очень милая, когда такая весёлая.

А хоровод-то какой! Вот это я понимаю хоровод. Он растянулся по всему берегу. Бежишь мимо костров, держась с незнакомцами за руки. Вокруг мелькают огни. И звёзды кружатся над головой. Снег летит в стороны под ногами. А ты всё бежишь, люди то вылетают из хоровода, то, наоборот, влетают в него, и тот никогда не кончается.

Мы плясали так долго, что стали задыхаться. Я вырвал Клару за руку, мы рухнули прямо в сугроб, захохотали. Она, видимо, замёрзла, прижалась к моей груди, спрятала руки в моей волчьей шубе.

— Мишель… я хотела вам признаться…

Как вдруг музыка резко переменилась, и вместо лихой мелодии послышалось нежное пение скрипки. Скрипки!

Я подскочил на ноги так поспешно и неаккуратно, что Клара едва не утонула в снегу. Пришлось быстро поднять её на ноги и скорее потащить за собой к костру, откуда раздавалась песня.

Правда, Клару я потерял где-то по пути, но слишком боялся упустить что-нибудь важное.