Онлайн книга «Его забрал лес»
|
Несколько раз порывался сжечь её письмо, но так и не смог. Мне очень хочется вернуться домой, но от одной мысли, что снова придётся пережить встречу с отцом, становится дурно. Для нескольких дней в Курганово я собрал уже немало материала, а впечатлений – так ещё больше. Завтра клянусь, что выйду из спальни, только чтобы перекусить, а в остальном буду работать и приведу в порядок то, что нашёл. 18 студня В трёх вещах я совершенно уверен: во-первых, доктор Остерман по неясной причине нагло мне врёт; во-вторых, всем событиям, включая историю о ведьме-волчице, есть рациональное объяснение, и мне нужно отринуть свою веру в сверхъестественное; в-третьих, я обязан разобраться в происходящем. Нет, я вовсе не герой. Мне страшно идти наперекор графу, но искренне жаль несчастную Матрёну, которую могут запереть в оранжерее и навеки лишить не только рассудка, но и свободы. Верю, что в столице найдутся доктора, которые смогут помочь. Осталось только нанять возницу, чтобы довез её до Белграда, а у меня нет денег. Отправил письмо Лёшке. Он должен помочь. Утром ходил на службу вместе с графиней. Мне стало плохо. (В ратиславских храмах очень тесно и душно, к тому же нет скамеек, чтобы присесть. Всю службу прихожане стоят и жгут свечи. Невыносимо просто.) Поэтому я оставил графиню и пробрался поближе к выходу, встал у приоткрытой двери, откуда шёл свежий воздух. — Я думала, вы уже сбежали, князь, – прошептали у меня за спиной. Я так вздрогнул, что на меня оглянулись старушки, стоявшие рядом. Позади оказалась девушка в багровом шерстяном платке. Она стояла, держа в руках свечу и опустив голову так, что было видно только кончик её носа, губы да светлые растрёпанные волосы. В пряди у неё были вплетены перья. — Это вы. – Я сразу узнал доярку, принёсшую молоко Марусе. — Это я. – Рот изогнулся в улыбке. – Вы пропали… — Приболел. – Как-то неловко признаваться кметке, что я пролежал несколько дней в постели из-за переживаний. Это столичная изнеженная господица может позволить себе слечь от нервного истощения на целую седмицу. Для деревенской крепкой девки оправданием, чтобы лежать без дела, может послужить только смерть. А я, получается, повёл себя немногим лучше знатной девицы. Впрочем, эти дни взаперти помогли мне собраться с мыслями и решить, как действовать дальше. Незнакомка оглянулась по сторонам и встала чуть ближе. — Лучше смотрите вперёд, а то на нас оборачиваются, – прошептала она. – У меня к вам важный разговор. Растерявшись, я едва не выронил свечу из рук, кивнул и постарался не отворачиваться от сола, перед которым читал молитву Пресветлый Брат. Нужно сказать, в деревенских храмах в Ратиславии солы обычно весьма скромные, но граф Ферзен позаботился о прихожанах. Настасья Васильевна рассказала, что огромный позолоченный сол для Заречья привезли с Айоса. Украшен он богато: солнечные лучи выложены жемчугом, да и позолота блестит ярко, не то что в других деревенских храмах. Когда незнакомка оказалась так близко, сквозь невыносимый запах пчелиного воска пробились ароматы полевых трав. Не думал, что доярка, что возится с коровами, может так пахнуть. — Хотела попросить не рассказывать никому о Матрёне. Если доктор или граф узнают, ей несдобровать… — Конечно, понимаю. Маруся всё объяснила. |