Книга Птицы Великого леса, страница 98 – Ульяна Черкасова

— Здравствуй ещё раз, госпожа лесная ведьма, – он подошёл ближе к Даре, наклонил чуть голову, чтобы заглянуть ей прямо в глаза. – Великий князь попросил меня передать, чтобы ты постаралась быть как можно тише и скромнее. Княгиня станет испытывать твоё терпение, но ты ей не возражай, что бы она ни говорила. Ни в чём её не обвиняй, а все обвинения в свою сторону отрицай.

— Что она требует? Моей смерти?

— До нас дошли слухи, что она написала Рассветным сёстрам.

Старое, покрытое ледяной коркой воспоминание вспыхнуло ярче.

— Горяй что-то рассказывал о них, – пробормотала растерянно Дара. – Они разрешили ему остаться служить князю. Этого княгиня хочет? Чтобы храм меня благословил?

Боярин посмотрел на неё, как на неразумное дитя.

— Благословение сестёр не каждый переживёт, а кто переживёт, так собой не останется. Все, кто проходит обряд очищения, теряют большую часть силы, а некоторые ещё и сходят с ума.

Горяй был чудаковатым. Живи он не при княжеском дворе, а в деревне, так его бы посчитали за юродивого. Он обвинял Рассветных сестёр в жестокости, но Дара считала, что это горе повредило его разум.

— Тогда что мне делать?

— Веди себя скромно, как и полагается хорошей девушке. Князь найдёт способ успокоить Чернека. И притворись, что про пленение твоей служанки ничего не знаешь.

Дара нахмурилась, но кивнула послушно, со всем соглашаясь. Ярополку было лучше знать, как плести узоры из заговоров и лжи.

И всё же сомнение точило сердце. Она оглянулась на Третьяну и прочла в её глазах собственные мысли. Боярин Святослав вежливо склонил голову перед Дарой, точно перед знатной девицей, подошёл к служанке и прошептал что-то ей на ухо, видимо, поучая, что говорить и как себя вести.

Вокруг престола, на котором восседал князь Чернек, собрались все знакомые лица. Те же бояре, те же воеводы. По правую сторону от лисецкого правителя стояла его жена, а по левую – Пресветлый Брат Мефодий.

Напротив поставили резное кресло для Ярополка, и он собрал вокруг всех своих приближённых. Снежный князь мельком посмотрел на пришедших и повернулся к Чернеку.

— Что ж, Чернек, – вздохнул Ярополк. – Мы все собрались здесь, как ты и просил. Не пойму, правда, для чего столько народа, да ещё и позвал Дарину? Её государственные вопросы мало касаются.

— Она ведьма.

Чернек раздулся, точно пузырь. Лицо его побагровело. Здебора рядом с ним выглядела худой, почти болезненной. Дара поймала её взгляд на себе и отвернулась. От одного вида княгини в душе распалялся огонь.

Снежный князь чуть повернул голову в сторону, проверяя, на месте ли Дара.

— Дарина лесная ведьма, как и моя бабка, – произнёс он тем же ровным голосом. – Не забывай, Чернек, что это Злата обратила Ратиславию в пресветлую веру. До того, как она побывала на Благословенных островах, в наших городах молились другим богам.

— Это не значит, что колдовство в наших землях разрешено, – Чернек заёрзал в кресле. – Оно уже почти двадцать лет под запретом. Твой отец сам подписал договор с Холодной Горой: мы гоним чародеев прочь, а рдзенцы и лойтурцы взамен держатся подальше от наших границ.

— Мой отец смог добиться перемирия с Рдзенией потому, что Злата спалила их город, и сделала она это не огнивом, а своим колдовством. Только на страхе этот мир и держится.