Книга Птицы Великого леса, страница 154 – Ульяна Черкасова

— Он спрашивал обо мне?

— Не-а. То есть о тебе спрашивали, да только не хан. Там был один урод с огромным носом, угадай, откуда?

Вячко в загадки играть не стал.

— Из Лойтурии, – сам ответил Синир. – Чистый лойтурец: и по одежде, и по языку, и по лицу. И не простой путешественник или воин, а знатный господин, я сразу понял по его манерам. Он говорил со мной по-скренорски, – уголок губ дёрнулся то ли от боли, то ли от волнения. – Оказывается, я почти забыл язык, но потом разговорился. Не, ты не думай, много не болтал. Но зато узнал, что лойтурец не так прост.

— О чём ты?

Синир довольно хмыкнул и подтащил к себе по полу мешок. Внутри что-то дребезжало. Оружие. На свет скренорец достал короткий нож с клеймом Холодной Горы.

— Это металл Охотников. Я забрал всё, что у лойтурца при себе было, когда я его убил.

Немного. Нож и меч.

— Лойтурец? Ты уверен? – не поверил Вячко, взял нож, чтобы разглядеть получше. Он видел Охотников лишь пару раз, они редко бывали в Златоборске. Их клинков в руках держать не приходилось, Вячко и сказать не мог, чем они отличались от других мечей по своему виду.

— Я уверен, – хмуро ответил Вторак, отвернулся от огня и поднял руку.

Только теперь Вячко заметил, что она была замотана.

— Неудачно я попался этому лойтурцу. Зато уверенно говорю: это металл Охотников.

Отчего Вторак не помог себе, но вылечил Вячко?

— Тебе надо исцелить руку, пока есть время.

— Почти зажило уже. Заклятия плести смогу.

В глаза он старался не смотреть, как всегда, когда разговор был ему неприятен.

— Почему ты не хочешь вылечить себя?

— Потому что это отнимет силы или у меня, или у кого-то из вас. А сейчас они каждому понадобятся.

Если бы не осталось выбора, единственный, кого стал спасать Вячко, так это Вторак. Без него вся затея с освобождением чародеев бессмысленна. Но, наверное, колдун лучше разбирался в таких вещах. Больше Вячко настаивать не стал.

— Оружие твоё по праву, – он отдал нож Синиру.

Побитое, распухшее лицо скренорца просияло.

Проснулся Турар, закурил, и по дому пополз тяжёлый сладковатый запах местных трав. Вячко поморщился.

— Что может Охотник делать во дворце хана? – он посмотрел поочерёдно на Синира и Вторака, но ни один из них также не знал ответа на вопрос. – О чём он спрашивал?

— Допытывался, с кем я пришёл в город, сколько нас, что хотим. Про чародеев не спрашивал, видимо, не догадывается ни о чём. Зато тобой интересовался: кто такой, есть ли у тебя влияние на Великого князя. Я говорил, что мы простые дружинники, на службу пришли устраиваться охраной у местных купцов, а княжича я в помине не знаю. Он не шибко-то поверил.

На Синире была тёплая одежда, явно не та, в которой он пришёл в Дузукалан. Только теперь Вячко отметил, что сидел он скрючившись, как если бы у него болел живот. Вряд ли в дворцах вольного города пытки были милосерднее, чем в Златоборских темницах.

— И вот ещё: не буду утверждать, что так и было, я часто бредил, – предупредил Синир. – Но мне показалось, что один раз приходил другой чужестранец, говорил с лойтурцем на троутоском. Он смуглый был, помню, что морда тёмная совсем, но тут каждый второй смуглый.

С улицы донёсся звон бубенцов.

— Это жрецы, – тише произнёс Вторак. – Они обходят город по ночам, чтобы разогнать духов, если они появятся.