Книга Спящие боги, страница 218 – Ульяна Черкасова

Ноги скользили и в то же время вязли в крови. Корвус обернулся, слепо щурясь, хотя небо затянули тучи.

А у ворот из квартала нелюдей показались мужчины, все в чёрном. Нетопыри.

— Сюда, – Скатах нырнула за угол, утягивая Корвуса за собой. – Не попадайся своим товарищам на глаза. Они примут тебя за…

Она оглянулась, с холодным презрением оглядела с головы до ног.

— За живого мертвеца.

— Я и есть… живой мертвец, твою мать, – вырвалось у Корвуса.

Собственный голос прозвучал странно, непохоже. Как могло это тело говорить? Как могло оно продолжать ходить, дышать, жить?

Вдруг где-то совсем рядом прогремел выстрел. Корвус припал к земле и бросился вперёд изо всех сил, таща за собой тяжёлый шматок кожи.

Скатах проворно пролетела к переулку, потащила Корвуса за собой. Они скрылись где-то во дворах, там, где ещё не было скверны. В доме что-то задребезжало, и послышались приглушённые испуганные голоса.

— Что происходит? Кто стреляет? – прошептал Корвус.

— Нетопыри, – прошипела, щурясь, Скатах.

— Но Вепрь же исчез…

Или нет? Он толком не помнил, что произошло после того нелепого сражения недалеко от ворот. Но раз Вещие Сёстры до сих пор не избавились от него, значит, и Великий Вепрь выжил.

— Всем выжившим пройти к воротам! – послышалось с улицы. – Повторяю, всем выжившим пройти к воротам. Нельзя наступать в чёрную жижу! Нельзя проносить с собой колдовские и запрещённые вещи. Нельзя…

Выстрел повторился, и ему откликнулся тяжёлый вздох.

Ведьма осторожно выглянула из-за угла.

— В кого они стреляют?

Впервые Корвус ощущал себя таким неповоротливым и бесполезным. Беззащитным. Заверни теперь Нетопыри за угол, так застрелили бы его первым как настоящее чудовище.

Чудовище…

Взгляд сам потянулся кверху, к крышам. В глазах зарябило, виски вдруг точно пронзило спицами.

— А!

— Заткнись, – шикнула Скатах и зажала ему рот ладонью.

Он скукожился на земле и уставился на ведьму в молчаливом отчаянии.

Она была сильнее. Эта тонкая злая мелкая девчонка, что едва доставала ему до подбородка, держала не только его голову, но всю жизнь, всю судьбу в своих пальцах. Стоило ей пожелать – и Корвуса бы не стало.

Чёрные глаза смотрели холодно и безжалостно. Волосы – такие же тёмные, как кровь Великого Вепря, растрепались. Корвус глядел на неё, и внутри всё сжималось от осознания собственного ничтожества.

А Юная Скатах нависла над ним, и вокруг не осталось ничего, кроме её чёрных глаз, чёрных волос, белого лица.

Он снова был Браном – мальчишкой на коленях перед ликами святых. Слабаком, которого любой мог ударить. Никем. Ничем.

Тенью.

Тени мутные, серые, с горящими золотыми глазами расплывались в воздухе на фоне мрачного неба. Корвус заморгал, надеясь, что они растворятся в приближающейся буре.

Как вдруг прогремел выстрел.

И одна из теней согнулась и вдруг упала на землю, ломаясь, как бумажная кукла.

— Духи…

Тень приземлилась ровно во двор, где прятались Корвус и Скатах.

— Командир, оно там! – послышалось с улицы.

— Скорее.

Ведьма первой сорвалась с места. Золотая удавка в её руке потянула Корвуса следом. Они миновали тень. Дух потянулся к ним огромной когтистой лапой, сотканной из мрака и пустоты.

— Их никогда не было в городе, – пробормотал Корвус.

Он тащил за собой огромный неповоротливый ком собственной кожи, оборачивался на духа и спотыкался на ходу.