Онлайн книга «КОМСОМОЛ-3»
|
Потом мы шли знакомыми коридорами внутри сопки. — Гляди, Серго, а дырки от пуль так и не заделали! — я кивнул Багратиону на следы под потолком. — Может, им содействие какое оказать. Помощь там? — Ну ты дал, Коршун! — ответил мне вместо Волчка Петя. — Специально они оставлены. Для напоминания. — Ну если так только… Я ж хотел вспомоществование денежное выписать. Так-то я ж и оставил… — Добрый ты! — Кстати, о доброте, — я поправил на плече лямки сидора, на который почему-то никто не обращал внимания: — Я тут водички захватил. Не с Байкала, с нашего деревенского родника, но, может, сгодится? Как раз освящали вчера. Петя покосился на меня с непонятным выражением: — Сгодится. Говорю — добрый ты. Мы подошли к знакомой дверце. Витгенштейн вежливо постучался. Дверь совершенно беззвучно распахнулась. Из наполняющей камеру тьмы раздался детский голос: — Пора бы привыкнуть, но вам каждый раз удаётся меня удивить. Входите, ваша светлость. Петя сморгнул: — Э-э-э, я пожалуй постою тут. Беседа у нас к вам, сеньора Марти. — Даже так? Очень любопытно. Маленькое чудовище, пританцовывая, вышла из своей камеры. За прошедшие годы госпожа Енрикетта Марти совершенно не изменилась. Хотя было бы удивительно, будь это иначе. — Давай, Коршун. — кивнул мне Витгенштейн. — Это твоя идея! Судя по всему, его распирало любопытство — как я справлюсь. Я шагнул вперёд. — Госпожа Марти. У меня к вам небольшой рассказ, несколько предложений и одно… нет, два требования. Вам интересно? — Даже так? — она засмеялась сухим старушечьим смехом, так сильно контрастирующим с детским лицом и телом, что шерсть у моего Зверя на загривке встала дыбом. — Вы не заходили ко мне аж… — она крутнулась на каблучке, мотнув косичками, и вдруг резко ткнула в меня пальчиком, — двенадцать лет! Как я не рубанул это палец когтями, сам не знаю. А Енрикетта смотрела на меня со шкодливостью маленькой проказницы. Она ведь ждала, что я шарахнусь от неё назад? Не дождётся. Баронесса широко улыбнулась и мило склонила головку вбок: — Или пятнадцать? Неважно! Знаете ли, Илья Алексеевич, я заметила, что если перестать считать дни, недели и месяцы, меньше скатываешься… — тон её вдруг стал неожиданно-взрослым, — в безумие. — Она сделалась серьёзна и спросила: — На дворе ведь зима? От вас пахнет снегом. — Девятнадцатое января, — подтвердил я. — Год одна тысяча девятьсот сорок восьмой, если вам интересно. Енрикетта отвернулась к чёрному зеву своей комнаты и некоторое время стояла так. Признаться, я думал, что сейчас она уйдёт. — Да, — сказала она и обернулась, вскидывая подбородок. — Да, мне интересно! Обещаю как минимум выслушать вас до конца. — Хорошо. — Я огляделся. — Недоработка, Пётр Петрович, даже присесть не на что. — Не предусмотрено подобное! — отрезал Витгенштейн. — Ну, не предусмотрено, так не предусмотрено, обойдёмся. Госпожа баронесса, поскольку вы являетесь одним из четырёх архимагов-некромантов… — Трёх! — поправила меня Енрикетта, и ткнула пальчиком в пол. Плитка и камень потекли, приобретая вид вычурных стульев с гнутыми ножками. Прям тебе венский гарнитур. Только из камня. Господи, сколько ж ты мощи мажеской поместил в такой маленький на вид сосуд! Баронесса заняла ближайший к камере стул, совершенно по-детски поджав под себя одну ногу: |