Книга Бесы на краю империи, страница 9 – Ян Бадевский

Головы повернулись в мою сторону.

— Вы хотите получить гарантии того, что будете живы, — сказал я. — Но все ваши предложения касаются международной политики. Я здесь не вижу ничего, что могло бы заинтересовать мой Род. И, соответственно, не понимаю, почему я должен остановиться.

Среди парламентёров прокатился возмущённый ропот.

— А теперь слушайте внимательно, — в моём голосе прорезалась сталь. — Хотите мира? Тогда в договор будут включены пункты, устраивающие лично меня.

— Это какие? — осторожно поинтересовался Мангус Анкер.

— А вот это мы сейчас и обсудим, — на моих губах появилась плотоядная усмешка.

Моя речь растянулась на десять минут.

Я подготовился.

Все хотелки были озвучены руководством холдинга, и мне было известно, что есть у моих противников, где оно есть, в каких количествах и какова оценочная стоимость всего этого.

Парламентёры были потрясены.

Вряд ли, приезжая в Фазис, они были готовы к такому повороту. Очевидно, рассчитывали дать мне входной билет на биржи и отделаться «малой кровью».

Ну-ну.

Спич у меня был настолько продвинутый, что даже Уайра хлопала глазами и не пыталась подсказывать. Мне это пока и не требовалось. Я рассчитывал на перерыв и второй раунд переговоров. А вот уже в перерыве можно скорректировать линию поведения с учётом неизвестных фактов.

Закрыв блокнот с финансовыми записями, я резюмировал:

— На этом всё.

Представитель Наска больше не улыбался.

Очень плохо выглядел англичанин.

В звенящей тишине прозвучал голос Магнуса Анкера, возглавлявшего Ганзу:

— Если я правильно вас понял, господин Иванов, претензии вашего Рода не ограничены торговлей на фондовых биржах. Вы хотите получить… э-э-э…

— Репарации, — подсказал Тенгин.

— И немалые, — проворчал Маккартни.

— Вы удивительно точно ухватили суть моей мысли, господа, — я широко улыбнулся. — И это замечательно, что мне не придётся упрощать своё послание.

Трубецкой с трудом сдерживался, чтобы не расхохотаться. Уж он-то знал, к чему в конечном итоге приводят разногласия со мной. К одностороннему обогащению Рода Ивановых.

— Но это же несерьёзно, — развёл руками представитель Швеции. — Заштатный барон диктует нам свои правила?

— Разве я вас насильно собирал в этом зале? — мой взгляд пригвоздил шведа к креслу. — Вы уже выбрали нового короля, господин Юханссон?

Посол чуть не задохнулся от возмущения.

И тогда я посмотрел на британца.

— Мистер Маккартни, вряд ли будет преувеличением сказать, что все проблемы Евроблока проистекают из вашей политики.

— Поясните свою мысль, барон, — холодно ответил англичанин.

— А чего тут пояснять. У меня были столкновения с некоторыми влиятельными семействами из вашей страны. При этом я хранил свои активы в банке Ганзы, не трогал европейцев и со всеми дружил. И вот мы получили новую реальность. В этой реальности вы пытались дёргать за рычаги, не предусмотрев всех последствий. Чем нанесли огромный ущерб экономикам своих партнёров. Но хрен с ними, с экономиками. Теперь люди умирают. И не какие-нибудь крестьяне, прошу отметить. Бесы в самом расцвете сил.

Намёк на Камминга достиг цели.

Маккартни Бросил взгляд на Тенгина.

Конечно.

Настоящий дирижёр сидит не в Букингемском дворце. Нити уходят за океан, в Кауачи.

— Запрашиваются очень серьёзные суммы, — рассудительно произнёс перуанец. — Паи в инвестфондах. Недвижимость. Преференции для холдинга, который в ряде случаев нарушает антимонопольное законодательство…