Онлайн книга «Ствол и артефакт»
|
Здание стояло так, что от края крыльца до склона было не больше метра; дальше тянулся настил из хлипких досок с широкими щелями между ними. Я шагнул на доски, встал возле самого края. Немного подавшись вперед, посмотрел. Теплый сухой ветер подул в лицо. Очень светло там, под склоном, светло и жарко. Дымка лежит толстым ватным пластом, скрывая подножия гор. Я глянул вверх: та же дымка висела над головой, и солнце пряталось где‐то в ней, как в стоге сухого сена. Странное место. Вроде и тихое, спокойное – но одновременно пугающее. И дымка эта… Казалось, что в ней – или за ней – должны таиться зловещие, опасные твари, не те, что любят темноту, но такие, которые нападают посреди яркого дня, в жаркий душный полдень, и передвижение их сопровождается шелестом песка, хрустом мелких костей, звяканьем чешуек… Какие‐то, черт знает… солнечные демоны прятались там, в светло‐желтом тумане. Я плюнул со склона, повернулся и вошел в дом. * * * Никита все же спустился вниз без меня, включил свет. Когда я появился в комнате, его голова возникла из широкого люка, ярко подсвеченная снизу. — Химик… – сказал он, блестя глазами. – А я знаю, кто в этом доме жил. — Три медведя? Когда у него становится такое выражение лица и такой голос, это как сигнал: к словам напарника надо относиться с повышенным скептицизмом. И точно – пропустив мимо ушей мое предположение, он объявил: — Картограф! — Кто? – удивился я. – Это еще что за хрен с горы? — Ну как же! Ты разве про него не слышал? Легендарная личность, навроде Звериного Доктора. Тут я что‐то стал припоминать, но очень смутно. — Никита, я тебе уже говорил: Доктор – не легендарный. В том смысле, что он не из легенд и мифов, такой человек действительно есть, живет прямо сейчас, и никто в этом не сомневается. Да я его и видел как‐то. А Картограф этот твой… — Сказочки, да? — Да. Зона – место хитрое и запутанное. Из‐за Выплесков тут иногда целые области перестраиваются, тропинки новые образуются сами собой, холмы с места на место переползают, русла смещаются… Ориентироваться здесь трудно даже бывалым сталкерам‐бродягам. Общее расположение больших районов вроде Мусорки, Полигона, Технопрома остается прежним, но мелочь всякая… Это что значит? Это значит, что обязательно должна была возникнуть легенда о Картографе. То есть о человеке, который во всем этом круче всех ориентируется, чуть ли не о маге каком‐то. Это такая потребность человеческой психики, понимаешь? Нужно объяснить, откуда вселенная взялась, – и вместо того чтобы разбираться в этом с научной точки зрения, придумали Бога. Нужен кто‐то, чтоб в географии и топографии Зоны хорошо шарил, – придумали Картографа. — Картограф существует, – отрезал Никита. – Да ты спустись, погляди. Я недовольно шагнул к лестнице. — Ну и что у тебя внизу? Труп с биркой на запястье: «Это я, Картограф»? — Не, карты там. Лестница вела в квадратную комнату с каменными стенами, вдоль которых протянулись криво сколоченные стеллажи из реек. Оттуда торчали гвоздики, и на них во множестве висели карты. Точнее, когда‐то висели, а теперь осталась всего парочка, остальные кто‐то сорвал – в спешке, скорее всего, потому что на некоторых гвоздях белели обрывки бумаги. Но те две, которые еще были здесь, я вместе с Пригоршней внимательно рассмотрел. Самодельные, нарисованные от руки, без всяких линеек и циркулей, на неровно отрезанных кусках ватмана. На одной я узнал план зданий «Технопрома», а на второй… |