Книга Ствол и артефакт, страница 145 – Андрей Левицкий

— Они это дело подорвать собирались, – сказал напарник. – Вон длина как раз такая, чтобы вниз спуститься и отбежать куда‐нибудь.

Злой выпрямился, окинул взглядом озеро, вновь заглянул в колодец и выругался:

— Охренеть! Вот почему мы столько искали, а не нашли ни черта. Мы в Долине искали – а надо было под Долиной!

Я сказал:

— Никита, дуй назад за фонарем. Нет, все три тащи сюда. Спускаемся.

Наверняка капитан с Медведем поняли, что их преследуют: они оставили засаду. Пули завизжали над головами, и все мы, кроме Звонаря, упали навзничь. Он стоял, улыбаясь, что‐то тараторя, пока Никита не пихнул его под зад так, что дурак кубарем покатился по камням.

Из наклонного колодец стал горизонтальным, а потом мы попали в пещеру. Лучи фонарей озарили широкий свод и бугристые стены. Дальнюю часть, где виднелся полутемный зев туннеля, от нас отделяла неглубокая расселина. Когда мы упали на ее краю, Злой со Шрамом одновременно открыли огонь по двум солдатам, которые прятались за валуном возле туннеля.

Повернув голову, я встретился взглядом с напарником. Он кивнул, я приподнялся, позволяя противникам увидеть себя, отпрыгнул и покатился вдоль расселины.

Пули ударили вокруг, высекая каменную крошку, и тут же в стороне Никита, встав на колени, метнул гранату. Выстрелы смолкли, раздался предостерегающий крик, но было поздно, противники не успели отбежать: граната, упав точно за валуном, взорвалась.

Грохот наполнил пещеру, прошелся в две стороны по туннелю и коридору, через который сюда проникли мы, постепенно стихая. Целясь из «Браунинга» в сторону валуна, я жестом показал остальным, чтобы молчали. Прислушался: в пещере было тихо. Я выпрямился во весь рост, и спутники зашевелились. Звонарь, при падении ударившийся головой, что‐то запричитал, Злой выругался, Шрам сел и стал молча перезаряжать автомат. Сунув пистолет за ремень, я шагнул к расселине. Неглубокая. Широкая. Вся заполнена «жгучим пухом».

— Уй, ё! – сказал Никита, останавливаясь рядом. – Нет, не перепрыгнуть на ту сторону.

Он нагнулся, вглядываясь.

— Осторожно! – схватив напарника за плечо, я оттолкнул его. – А то в лицо плеснется.

Привлеченный нашим движением, «пух» заволновался, и недалеко от края выстрелила белая полупрозрачная струя, будто гейзер легчайшей пены: поднялась почти на метр и разлетелась облачком. Мы с Пригоршней отскочили подальше.

— А военные как перебрались? – спросил Илья Львович, и Злой вместо ответа ткнул пальцем вперед. На противоположном краю лежала широкая длинная доска, одним концом погруженная в «пух».

— Вытащили ее, когда перешли, – пояснил сталкер. – Химик, как теперь? Ты ж по этим делам спец – можно по «пуху» пройти?

Покачав головой, я двинулся вдоль расселины.

— Нет. Разве что напиться до полусмерти или обкуриться… Его укусы болезненные очень, хотя… Звонарь, иди сюда!

— Я Звонарь, правда! – Он закивал, приближаясь, а я в это время стал расстегивать ремешки контейнера, висящего на спине.

— Знаешь, что это? – ткнул я пальцем в «пух».

Он глянул на расселину и вновь уставился на меня, ухмыляясь. Глаза были пустыми.

— Вата это, понимаешь? Хоть что такое вата, ты знаешь?

— Вата, да, Звонарь знает…

— Никита, иди сюда, – позвал я, снимая контейнер. – Подержи.

Напарник взял его; отодвинув одну крышечку, я достал из кармана кусок Никитиной куртки, обмотал вокруг ладони. Осторожно извлек из ячейки полупрозрачный блин, как будто из силикона, только мягче. Даже легкое прикосновение пальцев продавливало его так, что казалось – в любое мгновение поверхность может лопнуть, и субстанция растечется по руке.