Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 55 – Саша Прудиус

Именно поэтому приходилось выкручиваться, и работать с тем, что уже существовало в реалиях 1975 года, — искать обходные пути, собирать установки буквально из подручных деталей и адаптировать знания, которые мне дал Зоран под возможности советской науки. Я бы назвал это подгоном инопланетных принципов под советские детали, лампы, транзисторы и возможности эпохи.

Витька вообще развернулся на славу, — его угол в штабе, который мы в шутку прозвали "радиорубкой", был теперь заставлен самой разной аппаратурой. Старый армейский передатчик "Ангара", который я "позаимствовал" с одной из свалок списанной техники под Подольском, теперь работал с некоторыми улучшениями. Рядом стоял осциллограф, который я притащил из подвала НИИ, а дальше валялась куча самодельных плат, которые Витька уже по своим чертежам паял ночами, готовя свой научный проект.

— Смирнов! — крикнул он из своего угла, не отрываясь от паяльника. — Я тут настроил частоту. Мы теперь можем слушать переговоры милиции в Балашихе. Представляешь?

— Отлично, Витя, — кивнул я. — Только на кой черт они сдались нам? Не злоупотребляй, пожалуйста, нам не нужно лишнее внимание.

Игорь, как обычно, прежде чем что-то делать, был погружен в расчёты. Его стол был завален чертежами, логарифмическими линейками и всевозможными справочниками, он постоянно бормотал себе под нос формулы, рисуя на листах бумаги схемы магнитных ловушек.

— Вся проблема в стабильности поля, — сокрушался он и бил себя по лбу. — Если создать импульс такой мощности, то без компенсатора обратной связи вся система пойдет вразнос. Это же основы теории автоматического управления!

— Игорь, — мягко сказала Марина, ставя на наш общий стол-ящик тарелку с бутербродами. — Ты бы поел для начала, а потом уже про обратную связь рассказывал.

Марина стала душой нашего маленького коллектива. К тому же, она единственная из нас мыслила и смотрела пошире, чем позволяли чертежи и осциллографы, и пока мы с парнями возились с железом, паяли схемы и ругались из-за нестабильного сигнала в модуляторе, Марина думала о том, о чём мы даже еще не начинали. Помню как она приехала во второй раз с чемоданом, который весил так, будто там были кирпичи. Оказалось, что в нем лежали не кирпичи, а учебники, — космическая медицина, микробиология, замкнутые биосистемы. Два тома Крафта по экологии микроорганизмов на немецком, на котором она, как выяснилось, бегло читала и свободно делала перевод на русский. И отдельно, в целлофановом пакете, аккуратно перевязанные бечёвкой, лежали пакетики с семенами, — укропом, огурцами, салатом…

И ещё, в небольшой клетке, которую она взяла тоже с собой в тот день, сидели двое декоративных крыс. Одна была белой с красными глазами по кличке Циолка, а вторая серой с наглой мордой по кличке Цандер. Марина назвала их в честь пионеров космонавтики, и когда я это услышал, у меня внутри что-то дрогнуло. Она даже не догадывалась, насколько попала в точку.

— Это не питомцы, — сразу предупредила она, перехватив Витькин удивлённый взгляд. — Это испытуемые. Если мы работаем с СВЧ-излучением, то нам нужен кто-то, на ком будем проверять биологический эффект. Мыши, я считаю, тоже неплохо подходят, но крысы умнее, — у них нервная система ближе к человеческой, и они лучше стресс переносят.