Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 5 – Саша Прудиус

Голос Громова продолжал скрипеть как мел по доске также уверенно, как он выводил сложнейшие уравнения. Его глаза цвета грозового неба смотрели на нас, неразумных, по-доброму. С Сергеем Михайловичем можно было запросто спорить и доказывать свою точку зрения. Он за это не наказывал. Напротив, поощрял.

Руки у профессора жилистые, пальцы желтые от никотина. Когда он чертит на доске график плотности вероятности, то делает это достаточно живо и резво. Ему далеко за шестьдесят, а повадки сохранились молодые. Фору даст любому студенту.

Поговаривают, что в молодости Громов застал ещё Тамма. Да-да, того самого Нобелевского лауреата. А еще рассказывают легенды, будто бы он присутствовал на одном из знаменитых семинаров Ландау, и даже осмелился задать ему вопрос и получить на него ответ.

Однажды после лекции я спросил Сергея Михайловича верит ли он в то, что человек когда-нибудь достигнет другой планеты. Той, на которой точно также как на нашей Земле будет жизнь. Он помолчал немного, затем снял очки и сказал: “Циолковский писал о реактивном движении в конце позапрошлого века. Над ним смеялись. А через шестьдесят лет Гагарин облетел Землю. Физика без веры в возможность невозможного. Это бухгалтерия, Алексей”.

Его слова запомнились накрепко.

— Товарищи студенты! — говорит профессор внезапно, прерывая мое воспоминание. Сергей Михайлович поправляет очки и смотрит поверх стёкол прямо на нас. В аудитории сразу же тишина.

— Физика — не просто наука для избранных умников. Скорее, это про инструмент преобразования мира. Называйте как хотите, хоть молотом и наковальней, мне без разницы. Я хочу этим сказать, что сегодня мы с вами изучаем атомы и кванты света, здесь, в нашей аудитории. А завтра, случится так, что начнем строить города на Марсе. Или, к примеру, добывать гелий-3 на Луне. — он обводит каждого из нас серьезным взглядом, а потом добавляет: — Просто хочу, чтобы вы помнили важное: нет ничего невозможного для советского человека.

Аудитория взрывается аплодисментами.

В этот момент вместо доски разглядываю ребят.

Прямо передо мной сидит Игорь Петров с третьего потока. Он опять что-то яростно чертит в своей тетради. Хм, схему двигателя? Без этого ведь Игорь не может..

Слева от меня Лерка Крылова уже подалась вперёд. Вид у неё такой, будто она только и ждёт, когда Громов ошибется хотя бы на полпроцента, чтобы немедленно начать спор.

Витька Волков, мой друг и сосед по комнате, зевает во весь рот и украдкой прячет под тетрадь детали от своего приемника.

Ну хоть не гитару притащил на лекции. Хе-хе

Мы все были очень разными. Кто-то реально рвался в науку, и прилагал все усилия для этого. Кому-то просто нужен был диплом. Кто-то грезил стать знаменитым, а часть ребят — всего лишь хотели не вылететь после сессии. Но почти каждый из нас глубоко внутри надеялся, что ему по жизни найдётся дело по-настоящему серьёзное.

По окончании занятий и кружка по астрофизике (да-да, Витька был прав на его счет!) я не иду по привычному маршруту в общежитие, чтобы грызть гранит науки до утра (хотя это тоже обязательная программа). Вместо этого, бреду по всему центру Москвы к сердцу своей вселенной — Московскому планетарию. Мое любимое место в городе, где время течет иначе: тягуче и звездами.