Книга Звёздный отряд. Точка входа в аномалию, страница 36 – Саша Прудиус

Витька стоял ко мне спиной, швырял сумку на кровать и ни черта не видел, как я мысленным усилием уронил карандаш обратно, и он упал со стуком.

— Э-э-э… Привет, Витька, — выдавил из себя самую идиотскую улыбку в своей жизни.

Я как-то и позабыл про то, что после библиотеки договорился с ним поужинать. Но не суть.

Друг подозрительно прищурился:

— Ты чего такой странный? И глаза у тебя блестят как-то нездорово. Ты что, заболел? Или, может быть, влюбился?

Последнее слово он произнёс с такой интонацией, будто обвинял меня в государственной измене, не меньше.

— Нет-нет! Что ты! Просто. Хм, задумался о единой теории поля, — проговорил первое, что пришло в голову.

Витька поднял бровь:

— О единой теории поля? Ты? В день перед семинаром по квантам? Смирнов, ты меня пугаешь. Обычно ты только и думаешь о необходимой теме, а тут вдруг единая теория поля. Не заболел ли ты реально?

Он подошёл ко мне и бесцеремонно приложил ладонь к моему лбу:

— Температуры вроде нет, — подвел итог он.

Его прикосновение было таким земным, что ли. Обычным человеческим теплом от ладони соседа по комнате. Чуть-было не расплакался от нахлынувших после его прикосновения чувств. Ну, совсем размяк, после возвращения, с кем не бывает… Как там двойник Маринки сказал? — "Ты старик". Ну вот, чуть-было не пустил стариковскую слезу.

— Всё нормально, Витька, — сказал я уже более уверенно и убрал его руку со своего лба (чуть резче, чем следовало). Надо соответствовать образу молодого студента. — Просто устал немного. Пойду прогуляюсь перед сном. Голова проветрится.

Витька пожал плечами:

— Ну-ну. Странный ты какой-то, обычно зубришь с утра до ночи, а тут прогуляться вдруг решил… Имей в виду, завтра Громов объявил персональный опрос. По старым темам. Ты у него любимчик, так что, сам понимаешь, спросит так, что мало не покажется.

Я направился к двери:

— Учту.

Уже взявшись за ручку, я остановился:

— Витька.

— М? — он уже зарылся носом в свой сопромат.

— Ты знаешь. Хороший ты товарищ.

Витька фыркнул, даже не поднимая головы:

— Да ладно тебе! Ну, точно влюбился, я же говорил. Кто хоть она, случайно не Нинка?

— Не Нинка, — улыбнулся я его ворчанию и вышел в коридор.

Непривычный шум осадил меня со всех сторон: откуда-то доносились звуки гитары (не Витькиной), слышались голоса студентов, смех из кухни… На этаже пахло жареной картошкой с луком (кто-то из ребят с третьего курса опять нарушал режим). Это была самая что ни на есть обычная студенческая жизнь. Как у всех, без прикрас, со всеми своими ежедневными заботами и проблемами. Ну, знаете, вся эта суета: экзамены, куча конспектов. И вот в том числе и эту жизнь, со всеми ее хлопотами, мне вдруг нужно было защищать от угрозы, и никакого-нибудь, а именно космического масштаба.

Вот только эта какофония звуков уже начала меня напрягать…

Я вышел на улицу через черный ход во двор общежития, чтобы не сталкиваться с комендантом тётей Клавой (она всегда норовила спросить пропуск или сделать замечание по поводу позднего возвращения). И тут меня начало по-настоящему сметать различным проявлением гомона, шума от проезжающих машин, от снующих взад-вперед людей…

Вечерний воздух Москвы ударил в лицо свежестью и запахом цветущей сирени из сквера неподалёку. Я вдохнул полной грудью, и медленно пошёл по дорожке вдоль корпуса общежития к Каширскому шоссе. Мне нужно было привыкать к новому телу и новым ощущениям на ходу.