Книга Клейменые холодом, страница 102 – Дмитрий Крам

— За что?

— Если б я знал, – я обвел пальцем помещение, показывая, что это история не для публичного места. Варик понимающе кивнул.

Мы выпили еще по рюмашке и решили, что пора закругляться, завтра ждет очередной безумный день. Вышли на крыльцо, закурили и, не торопясь, поковыляли в сторону центральной улицы, чтоб поймать такси. Идти тут недалеко, всего пара кварталов.

Не успели пройти и нескольких метров, как перед нами в снег рухнул мужик. Попытался подняться, но каждый раз снова нырял мордой в сугроб.

— Давай оттащим, – предложил я. – А то руки отморозит.

Мы перевернули незнакомца.

— Ба, Чеснок. Ты ли это! – воскликнул Варик. – Чего ты совсем слабоват стал. Давай ему поможем дойти, – обратился он уже ко мне.

— Давай.

Мы подняли мужика под руки и потащили.

— Налево, – скомандовал Варик, сворачивая в подворотню.

Только мы зашли в арку между домами как он сказал:

— Опускай.

Мы оперли Чеснока спиной о стену. Варик ловко охлопал его по карманам и выудил оттуда кошелек. Я сразу за озирался по сторонам.

— Эй, ты че творишь? – шикнул я на него.

— Все нормально. Комиссия за помощь, – сказал он. Вытряхнув содержимое на ладонь, он отправил себе в карман два десятка споранов, а пластиковые рубли вернул на место. – Это тебе на опохмел, сказал Варик и убрал кошелек обратно в карман владельца. – Всё, валим.

Мы быстрым шагом прошли пару дворов прежде, чем я заговорил.

— Какого хрена ты творишь?

— А что такого? Это Улей. Каждый выкручивается, как умеет. Если этот мужик может позволить себе отрубиться посреди улицы, значит, он не особо дорожит этими деньгами. В рейде никто не уснет на карауле потому, что это критично. Уснул равно умер. Сечешь?

— Нет. Никогда не пойму тех, кто берет чужое.

— Понимаешь, есть киношное карате, современное соревновательное карате. Смотрится эффектно – учиться долго. А есть первоначальный окинавский вариант, максимально простой и эффективный – тычки в глаза, удары в кадык и пах. Максимум урона за минимум усилий. Грязно, но это работает. Так вот, херня, которой ты занимаешься – это киношная показуха для дрочеров, а я максимально приземлен к реальности, но заняты мы одним и тем же – самообороняемся от мира, чтобы выжить. Это и есть карате. Бусидо моей жизни. Так что давай без нравоучений. Пошли лучше, поможешь кое-какие вещи со съемной хаты забрать. В общагу переезжаю.

Варик вел, я молча шел следом, осмысливая сказанное им. Мы свернули и оказались у трехэтажного барака. Зашли внутрь мимо хмуро глядевших на меня бугаев. Поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Повернули в длинный тамбур, дошли до конца.

— Кажется сюда, – сказал он и с трудом отпер дверь.

Внутри была обстановка убогой холостяцкой берлоги. Старая мебель покрыта пылью, кругом упаковки из-под еды, разбросанные вещи, книжный шкаф, который никогда в жизни не открывали, тусклые желтые лампочки добавляли унылости в общий пейзаж.

Варик начал ходить по квартире, открывать шкафы, разбрасывать вещи. Снял наволочку с подушки и начал складывать туда различный хлам: томик Оноре де Бальзака, лыжные солнцезащитные очки, магазин от ПМ, бутылку коньяка, несколько пустых автоматных гильз.

— Черт, да где же? – разговаривал он сам с собой.

— Забыл что ли, куда положил?

— Угу. Самое главное найти заначку на чёрный день. Я ее прячу исключительно в очень близком к смерти опьянении, чтоб потом не нашел без крайней нужды.