Книга Вернуть дворянство 2, страница 99 – Дмитрий Крам

Отец тепло блеснул глазами.

— Все это благодаря стараниям твоего деда.

Мне было шесть, когда дедушки Петра не стало. Я помнил, что от него всегда пахло лесом и луговыми травами, а еще появлялся он дома часто, но недолго, и вечно улыбался.

Уже когда я стал старше, мне рассказали, что у него под старость лет появились проблемы с контролем источника силы, подобно тем, какие бывают у детей, когда дар только прорезается. Поэтому он всё время торчал в лесу, только природа его успокаивала.

— Отец, — тут папа взял паузу, подбирая слова и словно по телепатии общаясь с мамой. — Приданного не было. Наоборот, вопреки всем традициям платили мы. Номинально, для общественности, нам отдали пакеты акций и много всего по мелочи, на самом же деле, за всё это уплачено через фирмы прокладки. Даже за эту уловку нам пришлось раскошелиться. Но настоящая цена была совсем иной, твой дед заплатил за этот союз услугой. Но Двужилины обманули.

— Я была бесплодна, — пояснила мама. — И мой отец это знал. Не мог не знать. За своим брендом Двужилины следят тщательно, — без тени обиды сказала она.

— Сказовых кинули, — кивнул я. — Так это, что получается! Аня, Маша, Славик…

— Нет, — немного улыбнулась мама. — Их я всех выносила.

Я сдвинул брови, не понимая, и выставил руки.

— Всё, не перебиваю. Давайте дальше, по порядку.

А потом меня осенило. Я вспомнил те немногие разы, когда виделся с дедом по маминой линии на официальных мероприятиях. Вот почему отец всегда сочился ехидством. Эти их пикировки с ничего не значащими тогда фразами теперь обретали смысл.

— Как урожай, Иван Игнатьевич? — спрашивал батя.

— Отлично, — резко отвечал и чуть ли не плечами передергивал дед.

— Мне вот от вашей яблони саженец прижился. Садовники все наперебой твердили, не будет плодоносить. А уж четвертый раз урожай скоро соберем.

Лицо деда обычно каменело. Он сжимал зубы и, дежурно улыбнувшись, говорил:

— Поздравляю, очень рад. Прошу прощения, мне пора.

Отец продолжил рассказ:

— Несколько лет мы пытались, врачи и лекари были бессильны.

— Два выкидыша, — вклинилась мама. — Но мы всё равно не бросали попыток.

— В то время висела серьезная угроза первой настоящей войны с кланом Семиреченских. Молодой вспыльчивый глава. Они закусили удила. Мне срочно требовался наследник. В короткие сроки родовитую не найдешь. В рабочей поездке в Германии я встретил твою маму. Её звали Мира. Одаренная простолюдинка, как я тогда считал. Эта была любовь с первого взгляда, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Когда я привёз её, оказалось, что у меня две беременных женщины.

— Какая она была? — не удержался я от вопроса.

— Она жила каждую секунду! — восторженно сказала мама.

— Да, — кивнул отец. — Столько жизни я больше ни в ком и никогда не видел. Уже потом стало ясно почему. Она просто в любой миг боялась умереть, поэтому выпила каждое мгновение досуха. Фотографировала в память. Да и просто, Мира любила фотографии. Вот, — отец залез во внутренний карман и извлек оттуда снимок.

Я взял его в руки и пристально вгляделся. Сверяя черты лица. Да, есть некая схожесть и такие же светлые кудри, как у меня.

У биологической мамы были удивительные глаза. Они излучали радость и тепло, а полуулыбка, замершая на губах, только усиливала эффект.