Книга Черный ратник 2, страница 61 – Макс Гато

Их замешательства мне хватило с лихвой.

Я даже не думал. В моей голове не было ни одной мысли, только отточенное до автоматизма действие, подстёгнутое ледяным выбросом чёрной ауры.

Ночь вокруг меня сгустилась и стала осязаемой. Я рванул арбалет к себе. Мне даже не пришлось целиться, я как будто знал, куда я должен послать арбалетный болт. Я встал на колено, прижал приклад к плечу и выстрелил. Одним плавным движением, без всякой суеты и напряжения.

Щелчок спускового механизма прозвучал негромко, почти приглушённо.

Волхв всё ещё был повёрнут к нам вполоборота, но он, похоже, наконец смог увидеть движение в темноте. Он дёрнулся, его глаза яростно горели. Он начал поднимать руку — может, для нового щита, а может, для контратаки. Но его движения после сорванного заклинания и разбитого барьера были как будто замедлены.

Болт прилетел ровно туда, куда я целился. Не в грудь, возможно защищённую доспехом или усиленную зачарованными робами, а прямо в глотку.

Раздался глухой, влажный, чавкающий звук. Звук, который казался громче и сорванного заклинания, и выстрела Соловьёва. Трёхгранный наконечник разорвал плоть и перебил всё, что было внутри.

Волхв не успел даже вскрикнуть, из его рта вырвался лишь короткий, булькающий выдох. Его глаза, полные ярости, расширились в удивлении.

Как? Почему? Кто?

Он сделал шаг назад, его руки беспомощно потянулись к шее, к торчащему древку болта, но дотянуться он так и не смог. Его колени подкосились, и он рухнул сначала на них, а потом медленно и тяжело повалился набок прямо в грязь, лицом к холодным звёздам. Его тело дёрнулось раз-другой и затихло. Багровые робы ниже смертельной раны начали быстро темнеть, пропитываясь кровью.

Эта простая и обыденная картина смерти заставила стражников прийти в себя. Раздался пронзительный, животный, полный ярости и страха вопль.

— Маг мёртв!

Это орал один из стражников, явно тот, что соображал побыстрее. Но самое хреновое, что он при этом ткнул толстым и прямым пальцем прямо в наш курган.

— Поймайте ублюдков! Я их лично порешаю!

Пасть стражника была распахнута, из неё летели брызги слюны, а в глазах ярко светилось безумие от осознания — они провалили свою главную работу. Волхв был мёртв, а убийцы смотрели на них прямо с кургана.

Стопор сменился действием, притом задвигался, казалось, весь лагерь. Хаос, царивший на другом конце, вдруг стал ничтожным фоном. Настоящий ураган гнева был направлен в наше направление. Сонные, полуодетые фигуры, ещё минуту назад бежавшие к месту вылазки Туманова, развернулись. Мелькнули лица, искажённые ненавистью, а в пламени костров и факелов засверкали поднятые мечи, топоры и копья.

Внизу, в лагере, до которого было едва больше ста шагов, находилась уже не армия, а толпа — остервенелая, слепая и готовая растерзать обидчиков. Я бросил арбалет, он был мне больше не нужен, свой долг он выполнил.

Сбоку, там где находился Громов, прозвучал тонкий звук костяного свистка. Это наш проводник подал сигнал Туманову, что работа выполнена. Я не особенно верил в местные обереги, думаю, сорванное заклинание, вспыхнувшее в воздухе, было достаточным сигналом для отхода.

— Отступать, — мой голос прозвучал негромко, но с ощутимой сталью. — Прикрываем друг друга. Ходу, ходу, ходу!