Книга Черный ратник 2, страница 136 – Макс Гато

До Ярмута мы добрались к рассвету. Нам повезло, и на тракте удалось присоединиться к небольшой телеге с семьёй, которая ехала за крепкие стены города, чтобы переждать там предстоящую бурю. Агата молчала почти всю дорогу от усталости, которая обрушилась на неё свинцовой тяжестью.

К алхимической лавке мы вышли через переулки и небольшой дворик, зашли внутрь через чёрный ход, так что колокольчик над парадной дверью сегодня молчал. Внутри всё было так же, как и раньше. Дверь заперта, окна тёмные.

Я повернулся к девушке. В её глазах теплился живой огонёк.

— Закройся, — сказал я тихо. — Никого не впускай, пока я не дам сигнал.

Девушка кивнула, и несколько прядей тёмных волос упали ей на лоб.

— Хорошо, — спокойно произнесла она.

— Я решу вопрос с твоим долгом в ближайшие дни, — сказал я.

Агата кивнула.

Мы подошли к двери. Девушка открыла её тихим щелчком, и на этот раз раздался звон колокольчика. Я вышел на крыльцо.

— Темников, — раздался усталый голос Агаты.

Я остановился и обернулся.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Я лишь коротко кивнул в ответ и, не сказав больше ни слова, растворился в утренней дымке.

Цитадель встретила меня непривычной, лихорадочной активностью. Не той, что бывает на испытаниях или во время боевых тревог. Всё было каким-то сосредоточенным и злым. Ратники в полевой форме, Вороны и Волки, стояли кучками по всему плацу — не строем, а так, словно их выгнали из казарм и не знают, что с ними делать. Они перешёптывались и бросали взгляды в одну и ту же точку, на штаб. В воздухе висело густое напряжение.

Я прошёл через ворота, и моя простая одежда вызывала недоуменные взгляды. Я добрался до казармы, переоделся и выбрался наружу. В казарме не было ни Ивана, ни Ярославы. Я сразу же зашагал к плацу. И по пути, на противоположной стороне, в тени сторожевой башни, увидел знакомых мне бойцов — тех самых в чёрных доспехах, без каких-либо опознавательных знаков.

Их было трое. Они просто стояли, образовав живой, незыблемый периметр, расслабленные и спокойные. Они смотрели не на суетящихся соратников, а поверх голов, сканируя крыши, окна и проходы. И их ауры были совершенно точно мне знакомы по прошлой ночи.

Я уже собирался скользнуть в арку к конюшне, когда из тени вышел Олаф. Его лицо было серым от усталости. Я подошёл к нему, скрываясь в темноте арки.

— Жив, — констатировал он. Его голос был низким и хриповатым.

— Пока что, — ответил я и прислонился плечом к холодному камню.

Отсюда был виден и плац, и чёрные фигуры у башни. Олаф проследил за моим взглядом.

— Всю ночь город на ушах, — произнёс он так тихо, что слова потонули в общем гуле. — Они рыскали по всему району у реки. Подняли стражу и коменданта.

Он помолчал, глядя на чёрные фигуры.

— Знакомые лица? — спокойно спросил я.

Олаф повернулся ко мне и посмотрел на меня как на дурака. Даже не так — как на юродивого или безумца.

— Тим, — спокойно проговорил Олаф. — Ты не перестаёшь меня удивлять.

Я напрягся, чувствуя, что что-то упускаю.

— Это гвардейцы цесаревича Георгия, — продолжил говорить Олаф, чеканя каждое слово. — Он прибыл с инспекцией прошлой ночью. Под шумок. Без свиты, только с ними.

Я замер.

— Инспекция? — пробормотал я, складывая кусочки пазла.

— Так заявлено, — дёрнул плечом Олаф. — Первым делом, едва слез с коня, запросил отчёт по всем операциям за последнее время.