Книга Черный ратник 2, страница 134 – Макс Гато

Мы остались в темноте. Только через широкие щели между досками просачивались тонкие лучи лунного света. Я прислонился к холодной, шершавой стене. Агата медленно опустилась на кучу сена. Раздался шорох и её тихий, сдавленный стон.

Но наша передышка не продлилась долго. Сначала снаружи донёсся далёкий, но отчётливый топот копыт. Потом — голоса, низкие, отрывистые, без эмоциональной окраски.

— Проверить каждую… Берег чист… След обрывается у воды.

Следом раздались чавкающие шаги по грязи. Потом было слышно, как скрипит дверь, а вслед послышался испуганный, сонный голос старухи. Короткий диалог, и дверь захлопывается. Шаги движутся дальше. Наши преследователи были здесь, в деревне, и шли по берегу, вычисляя вероятную точку высадки.

Я оторвался от стены, подошёл к щели и прильнул к ней глазом. Небольшая улочка, если её можно было так назвать, была пуста. Потом по ней прошли двое — высокие, в тёмных, намокших плащах и в таких же доспехах. Они не суетились. Один из них шёл прямо к избе старика, другой к соседней. Я отпрянул от щели.

— Они… — начала шептать Агата, но я прижал палец к губам.

Тяжёлые шаги остановились прямо у входа в избу. Раздался тяжелый стук. Дверь скрипнула.

Я услышал скрипучий голос старика.

— Чем могу помочь, господа? Ночью людей пужаете.

— Ищем беглых, мокрых и, возможно, раненых. Видели кого?

— Ночью-то? — ответил старик. — Да кто же у нас в такое время ходит? Все спят, господа хорошие.

Пауза.

— Проверим, — прозвучал суровый голос бойца.

Я осторожно отошёл от стены к Агате. Её маскировка спадала. Лунная белизна волос тускнела, обнажая её естественный тёмно-русый цвет. Золото в глазах потухло и исчезло, оставив лишь её собственные, широкие, испуганные глаза серо-голубого оттенка.

Подправленные черты лица смягчились, вернувшись к не менее изящной, но хрупкой форме. Она снова была собой — бледной, сильно напуганной Агатой в грязном платье принцессы. Девушка увидела, что я смотрю, и её пальцы потянулись к лицу. Она поняла, что эффект зелья кончился, и иллюзия рассеялась.

Снаружи, во дворе, в нескольких шагах от сарая, раздался голос.

— А это что⁈

Я сработал на чистых инстинктах. Сорвал с себя мокрый плащ, швырнул его в тёмный угол. Потом сбросил мокрую рубаху и шагнул к Агате. Чавкающие шаги за дверью приближались.

— Сено там храню, — голос старика безуспешно пытался отбиться от преследователя.

Сначала Агата отпрянула, но затем в её глазах блеснуло понимание. Я схватил ткань платья. Ткань с треском поддалась, обнажая ключицы и упругую, белую грудь девушки.

Агата вздрогнула и коротко вздохнула. Я схватил её за плечи, грубо притянул к себе и развернул, прижав обнажённой спиной к своей груди. Я обвил руку вокруг её талии, прижимая её тело к своему, и закрыл ей рот ладонью. Я почувствовал дрожь, холод её кожи и внезапную, дикую теплоту, пробивающуюся изнутри.

— Молчи, — прошептал я ей прямо в ухо, и моё горячее, прерывистое дыхание обожгло её мокрую шею.

Дверь сарая с треском распахнулась. В проёме, залитом лунным светом, стоял силуэт с обнажённым клинком в руке. Я замер, прижимая к себе Агату. Моё тело было напряжено, да и её тоже. Агата тяжело дышала и её сердце бешено колотилось.

Боец сделал шаг вперёд. Его взгляд скользнул по грязному полу, тёмным углам и нам. Он искал оружие, доспехи, признаки хоть чего-либо, а видел лишь двух перепуганных, полураздетых любовников, застигнутых врасплох в вонючем сарае.