Книга Чёрный ратник 3, страница 15 – Макс Гато

— Ле-е-евой! Смирно! Ты где, в своём хлеву, что ли? Здесь ногу ставят чётко!

Младший офицер имперской армии, щеголявший идеально выбритой головой и усами-щёткой расхаживал перед небольшой шеренгой орденских Воронов. Из тех, кто сейчас не был в разъездах, на постах или заданиях. Среди них я узнал пару хмурых знакомых лиц из тех, с кем я пересекался на Испытаниях или под Белоярском.

Вороны, конечно, стояли, вытянувшись, вот только в их позах и лицах читалось не меньше раздражения, чем в голосе имперского офицера. Вороны были воинами, привыкшими смотреть смерти в лицо, а не мальчиками для муштры.

— Давай по новой! — взвыл усатый офицер, подойдя вплотную к одному из ратников, парню со свежим шрамом на щеке. — Почему спина колесом, ты что, горбун? Или аура выпрямиться не позволяет?

За спиной у младшего офицера, сложив руки на груди, стоял имперский капитан. Его лицо выражало скучающее превосходство. Это был надсмотрщик, присланный, чтобы подтянуть орденских до имперских стандартов.

Знакомый мне Ворон заговорил. Его голос был низким, но слышно было всем:

— Мы не на параде. А только что с гор. Там строем не походишь.

Усатый офицер замер, а затем медленно, даже немножко театрально, повернулся к капитану. Капитан вздохнул так, будто его отвлекли от важнейшего дела, и сделал шаг вперёд.

— Ворон, — его голос был мелодичным и каким-то певчим, совсем не подходящим боевому человеку, — вы позволяете себе обсуждать приказы? Или орденская вольница отменяет устав Имперской армии?

Он хотел добавить ещё что-то, но не успел, потому что я ждать не стал. Сделал несколько шагов вперёд и оказался рядом с капитаном.

— Мы выполняем приказы коменданта и Его Высочества, — резко произнёс я, да так, что капитан дёрнулся от неожиданности. — И мятежников мы убиваем, а не маршируем ровными рядами перед ними.

Я не защитник сирых и убогих, но слушать дедовщину от имперских выскочек не собирался. Их защищал лишь статус, если бы Вороны использовали ауру вполсилы, то раскатали бы этих двоих. Даже несмотря на несколько защитных артефактов.

Младший офицер, лысый с щёткой усов, чуть ли не схватился за голову. Его ноздри раздулись, а на лице появилась краснота от злости. Но заговорить он не успел, хотя я был уверен, что этому как раз было что сказать.

— Ваш приказ, — капитан поднял ладонь своему соратнику, остановив того от безрассудных действий, — теперь делать то, что вам говорят офицеры, уполномоченные Военным советом при цесаревиче.

Я усмехнулся и сделал ещё шаг вперёд, оказавшись вплотную к капитану, и посмотрел на него сверху вниз. Я был где-то на полголовы выше.

— Ну так заставь, — с прямым вызовом произнёс я, при этом сохраняя абсолютно спокойный и несколько отстраненный тон. — А то я что-то не видел такого орденского приказа.

В любом стаде не без паршивых овец, так что то, что происходило у меня на глазах, было не удивительно.

Некоторые сражались на передовой и заслуживали повышений и наград потом и кровью, ранениями, а иногда и жизнью. Ну а другие лезли по карьерной лестнице по головам. Будь то армия, гражданские чины или аристократия, суть человека не менялась.

Воздух передо мной загудел. Лысый офицер крепко сжал кулаки. Капитан же остался бесстрастным, только на лице отразился едва заметный оскал.