Книга Чёрный ратник 6, страница 94 – Макс Гато

— Летом пройдёт, — отозвался Прохор. — Как всё подсохнет. А по весне и по осени только верхом да пешком.

Значит, соль отсюда возить можно будет три месяца в году. Если ещё вообще будет что возить.

За болотами пошёл лес. Старый ельник, тёмный и густой, из тех, в которых даже в полдень стоит сумрак. Дорога сузилась до тропы. Один раз слева, шагах в тридцати, что-то тяжело двинулось в подлеске, и Иван потянулся к топору, но Прохор поднял ладонь.

— Лось, — прошептал Прохор.

— С чего ты взял? — спросил Иван.

— Медведь по весне так не ходит, — отозвался Прохор.

— Двигаемся, — сказал я.

Мы направились дальше и проехали две деревни, если их можно было так назвать.

Первая, четыре двора на опушке, и из этих четырёх жилых всего два. Люди вышли смотреть на нас, и мужик с бабой стояли у забора, пока мы не проехали, но не сказали ни слова. Вторая побольше, восемь дворов у ручья, чуть побогаче, с общим выпасом и тремя коровами на всю деревню.

Там мы остановились напоить лошадей.

Староста, если он у них был, к нам не вышел. Вместо этого подошёл сухой мужик лет сорока в заплатанной рубахе и спросил осторожно, не сборщики ли мы.

— Не сборщики, — заверил его я. — Тимофей Темников, барон Озёрполя.

Мужик оглядел нас, а затем неуверенно спросил:

— А Хват как же, вашблагородие?

— Сидит в Вельче и оттуда не выйдет, — ответил я.

Он подумал над этим какое-то время, но почти сразу же заявил:

— Ну ладно.

И ушёл.

Ярослава посмотрела ему вслед и хмыкнула.

— Вот тебе и присяга новому владетелю, — сказала она.

— Далась мне их присяга, — ответил я. — Мне нужно, чтобы они работали и не разбегались.

Серебово показалось к вечеру, на исходе второго дня пути.

Деревня стояла на северно-западном берегу озера, там, где к воде подступала пологая песчаная коса. Навскидку чуть больше двадцати дворов. Беднее Браневки, и заметно: заборы низкие и латаные, крыши крыты дёрном, а не тёсом, и ни одного дома с подклетом.

Скотины почти не было. Зато лодок у воды лежало много. Восемь или девять, все старые, и половина явно давно не спускалась на воду.

Люди жили огородами и озером, и по ним это было видно.

Нас встретили без страха, но и без особой радости. Скорее с тем усталым любопытством, с каким смотрят на всё новое в местах, где ничего не происходит годами. Мужики побросали работу и подошли. Бабы остались у дворов, но тоже поглядывали на чужаков.

Старостой здесь была женщина. Ей было под пятьдесят, с широкими плечами и красными от воды руками, и звали её Марьей. Она вышла вперёд, вытирая ладони о передник, и оглядела нас без всякого поклона.

— Кто такие будете?

— Барон Темников, — в тон ей ответил я. — Озёрполь мой, Браневка моя, и вы тоже мои.

Марья постояла немного и задала уже привычный вопрос.

— А Хват как же?

— Сидит в крепости, — ответил я.

— Это хорошо, но лучше б вы его изжили совсем. Всем легче станет, — заключила она. — Тогда с чем пожаловали, барин? У нас взять нечего. Хват сюда и не ездил почти, потому как знал: возьмёшь у нас, а мы к весне помрём, и в следующий раз брать станет не с кого.

Мне деловой подход Марьи понравился.

— Мне бы посмотреть на солеварню, — сказал я.

И вот тут в её лице что-то изменилось. Она немного насупилась и поджала губы.

— Ежели велите, барин, то идёмте, — сказала она.