Книга Чёрный ратник 6, страница 76 – Макс Гато

Я молча слушал Хлопова. Говорить, надо признать, он умел.

— Я предложил бы отпустить тех, кто в доме, — осторожно сказал Хлопов. — Пусть уходят в крепость. А после послать в Москву и запросить решение. Полгода, может, год, и всё встанет на свои места, законно и без крови. Город это переживёт.

Он говорил спокойно и разумно, и в его словах не было наглости или подвоха. Он действительно предлагал лучшее, что видел.

Я дал ему договорить и подошёл ближе.

— Хлопов, — сказал я. — Слушай меня внимательно, потому что повторять я не стану.

Он замер.

— Эта земля моя. Моя по праву сильного, и грамота тут только для порядка. Настоящий Хват Тарусин или самозваный, меня не заботит, хотя я уже знаю ответ. Всякий, кто на мою землю покусится, живым из неё не уйдёт.

— Ваше благородие…

— Я не закончил, — прервал его я, не повысив голоса. — Тех, кто сидит в доме, я вырежу. Всех до последнего, с бочками или без. Потом я перекрою дороги, и Вельча просидит без хлеба ровно столько, сколько у Хвата есть запасов, а после его люди сами вынесут мне его голову. А тебя, Хлопов, я отправлю на плаху как подельника мятежника. Именно так это и будет выглядеть в бумагах, и никакой суд с этим спорить не станет.

Хлопов побледнел. Это было заметно даже при дневном свете.

— Если ты рассчитывал усидеть где-то между мной и Хватом, — закончил я, — то не выйдет. Здесь только одна сторона.

Хлопов молчал несколько мгновений, и я видел, как он судорожно соображал.

— Я вас понял, ваше благородие, — сказал он наконец, и голос у него был спокойным, хотя дался ему этот тон непросто. — Дозвольте тогда сделать иначе. Я поговорю с теми, кто в доме, и выясню, чего они хотят на самом деле. Может статься, там не все готовы помирать за Хвата, а знать, чего они просят, вам полезнее, чем гадать.

Это было разумно, и это была попытка остаться полезным.

— Один шанс, — сказал я. — Дальше решаю я.

— Этого достаточно, ваше благородие.

Радим Хлопов поклонился и уже собрался идти, но я его придержал.

— В городе есть храм? — поинтересовался я.

Хлопов не ожидал такого поворота, однако сохранил спокойствие.

— Есть, ваше благородие, — он прочистил горло. — На северном конце, у самой воды. При нём отец Николай, он тут дольше всех живёт.

Я повернулся к своим.

— Никого не выпускать и не впускать, — приказал я. — Если попробуют выйти с бочками — убить всех, не разбираясь.

Ярослава кивнула.

— А переговоры? — спросил Хлопов.

— Переговоры подождут моего возвращения.

Я посмотрел на дом. Изнутри так и не было ни следа движения. Зарецкий тем временем осторожно работал, укрывшись в соседнем переулке. У меня как раз было время, чтобы добраться до нужных бумаг. И Хлопова я собирался придержать.

Я развернулся и зашагал в указанном направлении.

Северный конец города оказался тише южного. Дворов здесь было меньше, они стояли реже, и между ними уже проглядывала вода. Храм я нашёл сразу, потому что перепутать его было не с чем.

Низкий сруб на каменном основании, вросший в берег у самой воды. Брёвна почернели от времени и стали похожи на камень. Перед входом стояли три деревянных столба в человеческий рост, обточенные ветром до гладкости, и на каждом были вырезаны знаки. Руны старше букв.

К столбам были привязаны лоскуты. Много, сотни, разных цветов, выцветших до серого. Ветер с озера шевелил их всех разом.