Книга Чёрный ратник 6, страница 105 – Макс Гато

Олаф с Луной переглянулись.

— В письме есть часть правды, — объяснил я. — Хвату продыха я не дам.

Письмо отправилось с посыльным из местных к месту обмена, как и положено. Я же занялся более насущной проблемой, и перекрыл долину.

Дорога от Вельчи на восток, к городу, закрылась постом Клима на развилке, где шесть человек, сменялись через день. На дороге на юг, к Браневке, встал второй пост, где четверо бойцов. Обе дороги перегородили завалом из срубленных сосен так, что конный не пройдёт, а пеший обойдёт только по открытому месту, где его видно за версту.

Тропы через лес взял Прохор с двумя людьми. Он ходил здесь кругами и знал их все, а на трёх самых удобных выкопал ямы с кольями и завалил лапником. В первую же неделю в одну из них ухнул кабан, и мы ели мясо.

На склоне напротив крепостных ворот, в ельнике, засел Соловьёв с Тишкой и двумя лучниками. Их дело было считать: кто вышел, сколько, куда, когда вернулись и вернулись ли вообще.

А в Браневке стоял быстрый отряд. Я, Ярослава, Иван и двое конных из тех, кого прислал Клим. Оседланные лошади, готовое снаряжение, и человек при них днём и ночью.

Вылазки из Вельчи начались на девятый день.

Первая была наглой. Шестеро вышли утром, открыто, по южной дороге, и пошли к Браневке — видимо, рассчитывали, что деревня не укреплена и что с шестью вооружёнными мужиками крестьяне спорить не станут.

Соловьёв послал мальчишку с вестью, и весть дошла до нас быстро.

Мы взяли их в поле, не доезжая до деревни.

Драки почти не вышло. Иван снёс первого вместе со щитом, Ярослава достала второго, остальные побросали оружие раньше, чем я успел до них добраться.

Четверых оставшихся я велел раздеть до рубах, отобрать оружие и сапоги и гнать обратно к крепости пешком.

— Не понял, — сказал Иван, глядя им вслед. — Мы их что, отпускаем?

— Ага, — по-простому ответил я.

— Тим, они ж вернутся и опять полезут.

— Они вернутся и сядут жрать, — возразил я и развернул коня. — У Хвата за стенами еды максимум на месяц, не зря ж он регулярно деревни обворовывал. А теперь там будут четыре лишних рта, которые ещё и расскажут остальным, как их гнали босиком через поле. Если бы я их убил, у него стало бы просторнее.

Иван обдумывал это всю дорогу до Браневки.

— Хитро, — сделал вывод Иван, а затем скромно улыбнулся. — Мне нравится.

Вторая вылазка случилась через две недели и выглядела уже иначе.

Десяток хватовских вышел ночью, врассыпную, без факелов, и двигался не по дорогам, а через лес. Они не собирались драться — они искали еду, и искали всерьёз, потому что лезли в такие места, куда сытый человек не полезет.

Троих взял Прохор, у своих ям.

Ещё четверых мы поймали на рассвете у брошенной заимки в двух верстах от Серебово, где они рыли прошлогодний погреб.

А трое, судя по докладам, не вернулись ни к нам, ни в крепость.

— Ушли, — сказал Прохор, когда мы считали по головам. — В лес и дальше. Я след видел, они на север двинули, к границе. Догонять?

— Нет, — покачал головой я. — Пусть идут.

Через неделю после этого начали приходить перебежчики.

Первый пришёл один, средь бела дня, по южной дороге, с поднятыми руками и без оружия. Он дошёл до поста Клима, сел на землю и сказал, что больше не может так жить. Его привезли в Озёрполь, накормили и допросили, и говорил он охотно.