Книга Возвышение, страница 42 – Александр Изотов

Окружающая меня картина строилась с трудом, но времени у меня было навалом, и я, даже вспотев от натуги, вскоре достиг первых успехов. Дорога как раз пошла мимо невысокой ограды из валунов — кто-то огородил перепаханное поле, мимо которого я ехал.

Эти-то валуны я и стал просматривать стихией, закрыв при этом глаза. Затем, доезжая до мысленно отмеченного камня, я рассматривал его уже воочию, чтобы сравнить с тем, что мне нарисовала стихия воздуха.

Ночь была в самом разгаре, и я ни черта не знал, сколько мне ещё ехать по этим бесконечным полям. Города на тёмном горизонте не намечалось, и ни одна живая душа встречаться мне не желала. Но вскоре я почуял, что воздух поколебался как-то по-особенному… Незнакомое ощущение заставило меня остановиться, чтобы изучить его.

В этот же момент я почувствовал, как кто-то глянул мою меру. И это было не любопытство хищника — нет, меня прозрело разумное существо. Чертыхнувшись, я коснулся прицепленного к седлу лука, и тут же рассмотрел далеко впереди на дороге всадников.

Да уж, стихия воздуха до них пока не доставала, но зато я понял, что это за странные колебания. Так воздуха продавливался под чужой волей, и воля эта, скорее всего, была звериная.

Я — первушник, поэтому смотреть меру не стал. Во-первых, если попадётся слишком злой зверь, он мне за это может голову снести. Хотя я уже не ноль, но мало ли. Ну а во-вторых, это неприлично, вот так чужую меру подглядывать…

Внутренне я обрадовался, потому что эта бессонная ночь меня уже изрядно вымотала и достала. А о том, чтоб заночевать посреди поля, и речи не было. Среди зверей мне и то было бы безопаснее.

Вскоре всадники стали различимы мне и невооружённым взглядом, и я сразу свернул все свои сканеры и дары. Трое всадников оказались тремя воинами, облачёнными в мерцающие в свете луны кольчуги.

— Стой, первота, — послышался грубый голос.

Луна как раз зашла за тучку, и в ночном мраке все трое были одинаковы. А хвататься за лук в присутствии зверей стал бы только бессмертный первушник, но таким даром меня ещё ни один ангел на снабдил.

Я остановился и тут же спешился. С почтением склонил голову. Спокойно, Марк, нам с тобой всего лишь надо вернуться в систему, чтобы проникнуть в город… Надеюсь, это не очередные бандиты с большой дороги?

— Кто такой? — прозвучал вопрос от центрального, — Какого хрена ты ездишь верхом, первушник?

За то время, что ехал, я достаточно хорошо продумал легенду, поэтому ответил уверенно:

— Господин, я — Фелиц, слуга младшей послушницы Зиккурата, госпожи Фриды. Меня похитили другие звери, но я смог сбежать, и теперь еду обратно в Зиккурат.

— Другие звери? — заметно оживился другой воин справа.

— Что за другие звери? — снова спросил средний.

— Я не знаю, господин. Они собирались продать меня и других первушниц на рабском рынке в Белом Приорате.

Воины переглянулись.

— Ну, как я и думал, в Антград они теперь не сунутся… Как мы там навели шороху, так Муравьи поумнее стали. Но всё равно, грёбанные беляки совсем охренели! У соседей уже не только нулей, и первоту воруют.

— Как ты сбежал? — спросил вдруг левый.

— Их преследовали, и в какой-то момент меня просто забыли… эээ… вместе с лошадью, — без особых угрызений совести соврал я.

— И это называется «сбежал»⁈ — воины расхохотались, — Сбежал, первота, это когда всех порешил, да ещё и первушек спас. Вот это «сбежал»!