Книга Возвышение, страница 117 – Александр Изотов

— Едем в деревню, — бросил десятник Пит, оглянувшись последний раз на уже гаснущую кучу пепла позади, — Подальше от людей. Хом! — он обратился ко второму магу, — Замети следы.

— Да мог бы и не говорить, десятник, — отозвался тот, разводя руки и вздымая облака пыли за спинами лошадей.

Степные, значит, Хомяки…

Я даже не оглядывался, чтобы в который раз попрощаться со столицей. Не хотелось рисковать своей головой, потому что взгляд безумного мечника прожигал во мне дыру.

В голове раз за разом всплывали сказанные когда-то слова Хильды: «Свобода твоя до первого зверя, первушник». Эти сраные Бурые земли раз за разом доказывали мне эту простую истину. Возможно, окажись я в более спокойных краях, такого бы не случилось. Возможно, если бы Бурый Приорат не разрывался междоусобицей Приора и Настоятеля, и если бы тут царили прежние законы…

Спокойно, Марк. Разберёмся. А прежние законы сгинули ещё до того, как ты впервые в теле Перита оказался в Нулевом Мире, привязанным к столбу в горящей деревне Белых Волков.

Ларец упирался уголком в рёбра, даже сквозь ткань плаща и мою хилую кожаную бронь. Небо уже вовсю горело алым, пока мы ехали длинной вереницей всадников по низинам холмов.

Первую часть дороги звери молчали, лишь изредка переглядываясь друг с другом. По мне тоже скользили взглядами, но чаще лишь для того, чтобы убедиться — шкатулка всё ещё в моих руках. Не слишком приятно было ощущать себя всего лишь подставкой для ценного груза.

— Хом, что говорит ветер? — спросил вдруг десятник Пит, когда первые лучи рассветного солнца осветили верхушки холмов.

Я тут же уставился на спину лысого мага, едущего через пару зверей впереди. Мной немного овладела зависть — я уже видел, что тот умело управляется не только со стихией земли, но и с магией воздуха! То, как он заметал следы… Наверное, оценить это мог только другой маг, одинаково понимающий в обеих стихиях.

Он не просто замёл все следы от битвы. Он поднял пепелище от истлевших тел и, перенеся его так, что ни один уголёк не просыпался, раскидал ровными кучками по всей долине на сотни метров вокруг. Он создал совсем другие следы, будто десятки зверей разбегались в разные стороны, при этом эти следы несли нужные запахи… Он украл по частичке запахов со следов Овечки и увёл её след в другом направлении.

Откуда я всё это знал? Просто Хом всё комментировал вслух одному молодому зверю, стоявшему с ним в тот момент рядом. Скорее всего, это был его ученик.

Какой стихией владел ученик, я не знал, но тоже не отказался бы поучиться у этого мага. Да уж, владей я ещё и магией земли… Но этот лысый явно был талантом. Моё, так сказать, уважение!

— Хо-о-ом, зверьё ты пустое! — снова донёсся голос десятника, вырывая меня из размышлений. Я даже мысленно возмутился, как, мол, можно так разговаривать с таким самородком?

— Пепелище нашли. Много пепелищ. — со скукой ответил лысый самородок, — Наши следы не нашли.

Я вдруг сообразил, почему тот не сразу ответил. Наверняка блуждал где-нибудь вдалеке, прицепившись к ветру.

— Оракулы были?

— Сраные оракулы! — выругался кто-то.

— Эй, Небо не гневим! — тут же гаркнул десятник Пит, — Кто такой нетерпеливый?

— Я, мастер! — отозвался зверь далеко позади, и я с трудом подавил в себе желание оглянуться. Кончик меча Хома всё так же покачивался в сантиметрах сбоку — безумный страж ни на секунду не прерывал своего дежурства. И рука у него ни хрена не устала.