Книга Обнуление, страница 34 – Александр Изотов

— Эй, ноль, ты какого на меня таращишься? Глаза в пол, дерьмо!

Лекарь тут же возник между нами. Успел-таки.

— Тронешь моего нуля, и в твоей выработке я больше не появлюсь! Понял?

— Эээ… и что? — зверь скривился и повёл бровью, — Вот даже не понял твоей угрозы… Больше не выпьем, что ли? — он расхохотался.

— А то, что лечить их будет некому!

— Да и похрен! С тебя ж и спросят, твоя работа, — надсмотрщик улыбался, — Кролик, какой же ты тупой, зверьё пустое! Так, короче… Оставляй мне, значит, своего нуля, раз моего лечить не хочешь.

Лекарь, сопя от негодования, некоторое время думал. Вот только не уходи от меня, идиот!

Но нет, Рудо всё же пошёл к раненому, приложил руку. Наколдовал один раз «искру здоровья», потом второй.

Когда Алый Кролик отошёл, оставив меня один на один с Маулем, вдруг возникло ощущение, будто я в зоопарке смотрю на вольер с тиграми. А затем прутья клетки исчезают…

— Эй, ноль сраный, ну-ка ещё глянь, — надсмотрщик ухмыльнулся, — Рожа ведь знакомая.

Я посмотрел. Не было у меня моральных сил раболепствовать перед ним, поэтому посмотрел я с полным набором внутренних желаний. В наборе было несколько видов казней, которые я бы устроил этой сволочи, и, видимо, он их все узрел, потому что Мауль тут же рубанул кнутом.

Уже заранее зная, что это произойдёт, я рванул назад, приседая. От первого-то хлёста я увернулся, но пяткой упёрся в рельс, и в возвратном движении кнут скользнул мне по макушке, взрезая скальп.

— А-а-а! — вырвалось у меня.

Умелый зверь уже оттягивал плечо, чтоб совладать с вернувшимся кнутом и послать его в новый щелчок. Я как раз завалился на рельсы, со звоном саданувшись затылком об металл. Перед глазами вспыхнули искры, но я кое-как перекувыркнулся и нырнул за вагонетку.

— Мауль, сволочь!

— Нового найдёшь, Кролик!

Вагонетка содрогнулась, едва привстав на двух колёсах, потому что с той стороны в неё кто-то влетел. Я как раз был на четвереньках, и в просвет под колёсами увидел, что это моего подоспевшего лекаря просто пнули в грудь. А он, зверьё немощное, ударившись о тележку, сразу потерял сознание, да так и свалился.

— А-ха-ха! Ой, не могу! — Мауль расхохотался, — Какой же ты слабак, Кролик! Тебе Небо явно не ту меру отмерило!

Когда Рудо зашибся о вагонетку, та съехала на несколько пальцев, подвинув подпятник. И это тут же подарило мне идею.

— Эй, но-о-оль, выходи-и-и! Пришло время умира-а-а-ать! — Мауль расхохотался и щёлкнул кнутом по низкому потолку, чтобы меня осыпало крошкой. Думал, наверное, меня испугать?

Шатаясь от боли в рассечённой голове, я всё же подскочил и выхватил с вагонетки приличный булыжник. Мауль в это время спустился под вагонетку, к своему подлеченному нулю. Рана у того на спине уже затянулась, и Мауль, схватив за шкирку, швырнул его к остальным.

О-о-о, Небо, ты всё-таки явно видишь нас через то пятнышко света, иначе послало бы зверя обойти с другой стороны! С этими мыслями я долбанул булыжником по подпятнику, тот вылетел из-под колеса, и вагонетка с весёлым скрипом ухнула вниз.

— Эй, какого хрена! — зверь в панике уронил кнут, упёрся руками в телегу, и пробуксовал пятками несколько метров, ломая сгнившие тонкие шпалы, — Ноль, уф-ф-ф!!! Ты Неба не боишься⁈

— Вот вообще! — я тут же выхватил с телеги ещё один булыжник. И, размахнувшись, метнул в зверя. Тот вжал голову в плечи, но камнем ему всё равно хорошо прилетело.