Книга Обнуление, страница 33 – Александр Изотов

Я всё же вспомнил его — это был первый зверь, встреченный мной после обнуления, надсмотрщик Мауль. Он тогда на побудке пнул меня в грудь, отключив на пару часов. Откровенный урод, которого не жалко.

Пока мы перешагивали раненого и шли мимо вагонетки, я встречался глазами с обессиленными рабами, и меня просто раздирало на части. Мне ужасно хотелось броситься на помощь и выбить из рук Мауля кнут, которым он наверняка располосовал беднягу только ради веселья.

И в то же время я понимал, что умру в этот же момент… Вполне может быть, что эффект неожиданности даст мне шанс убить надсмотрщика — выхватить кинжал, да заколоть. Они тут не особые-то и бойцы, по сути палачи.

Маячащее где-то в вышине пятнышко света, к которому мы поднимались, искушало ещё сильнее. Убить стража, попытаться освободить сколько смогу нулей, и бежать отсюда на поверхность. На свободу!

Вздохнув, я отмёл эти глупые мысли, и даже не присел, чтобы коснуться раненого. Ну да, ну да, рудник, на котором добывается металл богов, ведь совсем не охраняется… Да и вообще, прецептором я не мог ничего изменить, а уж нулём и подавно получится.

Ведь все проблемы начнутся даже не в момент, когда я завалю надсмотрщика. Нули сами никуда не пойдут! Будут отмахиваться, чтобы я их не трогал, будут кричать, привлекая внимание других зверей, а может, и сами кинутся на меня, чтобы задержать как-то. Хотя нет, скорее всего, сгрудятся в кучку подальше от меня, чтобы звери, которые прибегут на шум, случайно не убили их вместе со мной.

Рабы… Рабы с младенчества, до самого мозга костей. Прав был мастер Женя, когда воспитывал в Проклятых Горах поколения «свободных нулей». Они ведь не спасали, а буквально крали нулей у зверей с окраин, желательно совсем ещё детей. И показывали тем, что можно жить свободными и заводить семьи.

Даже как-то жаль, что мастер Женя сам выбрал другой путь. Сломался внутренне, посчитал, что не вывозит, и сговорился с людьми, высшей мерой Инфериора. А ведь его способ был вполне рабочим. Хм-м-м…

В глазах этих нулей я видел только рабство, ни единого сомнения в сложившемся положении вещей. А тот, кто получил кнутом по спине и лежал, умирая и едва вздрагивая, даже не тратил душевных сил на ненависть к зверям — он наверняка жалел лишь о том, что попался под горячую руку. Винил сам себя.

— Эй, Рудо, — Мауль окликнул лекаря, когда мы прошли мимо него.

— А? — Алый Кролик обернулся.

— Смотри, кнут новый, — зверь похвалился, показывая оружие, — Всё никак не приноровлюсь, развесовка другая. Думал, нуля слегка поторопить, ну, смеха ради, а оно вон как вышло… — Мауль махнул головой в сторону раненого.

Рудо будто только заметил беднягу на рельсах.

— Ааа… Ну, осторожнее надо быть, Крот.

— Не понял⁈ — Мауль удивился, — Рудо, тут ноль подыхает! Сделай что-нибудь, или я его прикончу, мне нулей тогда не хватит тележку дотолкать.

— Так и убивай, мне-то какое дело, — лекарь отмахнулся, — Твой залёт, вот и тащись за новыми нулями.

Надсмотрщик удивился.

— Кролик, мать твою! Тебе что, нуля совсем не жалко?

— Да вы задолбали! С хрена ли я их должен жалеть⁈

— Я не про того, а вот этого… — Мауль выпрямился и оттянул руку. Смотрел он на меня.

Я напрягся. Рудо был за моей спиной, и от хмыря с кнутом меня не защищало ничего.