Книга Озверение, страница 109 – Александр Изотов

Следующей нашей добычей стало сразу несколько горных баранов. Причём эти бедолаги, опять же, сами вышли на Белиара. Инфериор жесток — даже травоядные здесь не брезгуют убийством, если чуют, что можно поживиться духом. Каждое живое существо хочет стать сильнее.

Пятая ступень всё никак не хотела даваться Белиару. Про себя я и не думал — я был сейчас подобен зверю третьей ступени, и моя мера требовала ещё больше духа, а не те крохи, которые сыпались с баранов четвёртой и пятой ступеней.

Но вот что меня неприятно удивило, так это то, что наглая морда Эзекаила больше не явилась, чтобы завладеть силой кинжала. Я стоял несколько минут, ожидая атаки, пока не понял, что Отступник не явится.

— Интересно, можно ли отложить удар? — нервно спросил я.

Белиар пожал плечами.

— Вся эта история с деуситом непонятна. Тут ничего нельзя загадывать, поднёбыш.

До того момента, как Белиар поднял-таки пятую ступень, нашей жертвой стали пара хищных кошек, один медведь, и около десятка горных козлов и баранов. За всё это время Эзекаил так и не предпринял попыток меня атаковать.

Мы оба радовались, как дети, когда Демон поднял ступень. Но в то же время меня не покидало ощущение, что не только Отступник усыпляет мою бдительность. Проклятые Горы тоже будто ждали своего часа, чтобы оправдать своё название.

Да, мы ещё не вошли в них, и были пока в предгорьях, но Проклятые Горы опасны даже тогда, когда ты просто рядом.

— Ух, как я силён! — Демон на моих глазах раскрошил гранитный камень, просто стиснув его в ладонях. Тот взорвался в пыль.

Время от времени мы возвращались на тропу, проверяя, не потеряли ли мы следы Приора. Не потеряли, и даже нашли необычную находку.

Ферритовые доспехи, пробитые чьими-то когтями. Кованый нагрудник, кольчуга и шлем, в котором зияла страшная пробоина. Какой-то зверь отдал свою жизнь, сражаясь с неизвестным хищником, и его тело уже исчезло. Был ли убит хищник, мы не знали.

На нагруднике красовалось тиснение, герб Бурого Приората. Я потрогал доспехи, потёр землю под ними и попытался понять, какой ступени был зверь.

Белиар тоже приложил ладонь. Его земная стихия сработала быстрее, и он открыл глаза:

— Кажись, зверь-то был четвёртой ступени.

— Значит, и хищник не слабее.

Мы оба на всякий случай отступили под ветви ближайшего дерева. Это был довольно большой дуб, с толстым и корявым стволом из-за того, что рос на склоне. Прямой опасности мы не чуяли, но зудящее чувство тревоги не давало мне покоя. Как назло, оно у меня появилось в тот момент, когда Эзекаил прекратил свои попытки атаковать меня.

Сраный Отступник! Решил свести с ума, надрывая мою интуицию…

— Как думаешь, — сказал я, — А я смогу достать до Эзекаила?

Тот прищурился.

— На его месте я бы выставил ментальные ловушки.

— Тоже об этом поду…

Я не договорил. Мы с Белиаром вскинули головы, когда над нами затрещали ветви дерева. Громадные когти, каждый размером с кухонный нож, вонзились в толстую ветку над нами. Показался огромный изогнутый клюв, покрытый острыми шипами, а следом из листвы возникли два внимательных глаза.

Над нами сидел сокол, размеров таких, что спокойно мог бы унести корову. Он грозно закричал, развернул крылья, и перья на них оказались тоже обрамлены громадными изогнутыми шипами. Казалось, что сами перья состоят из них же.