Книга Видок 1-5, страница 720 – Григорий Шаргородский

Проводив взглядом юркнувшего за угол ангара Чижа, я начал оглядываться в поисках того, кто сможет задать мне верное направление дальнейшего движения.

Долго искать не пришлось. Взгляд тут же наткнулся на знакомую форму городового, прибывшего в воздушный порт на пролетке. Заметив интерес к своей персоне, усатый полицейский в возрасте с легким кряхтеньем слез с коляски и относительно быстрым шагом направился ко мне.

— Здравия желаю, ваше благородие.

— Высокоблагородие, — автоматически поправил я не для того, чтобы подчеркнуть свой статус, а для порядка и ясности.

Здесь с этим строго, и за промашку старому полицейскому могло влететь от его начальства.

— Виноват! — вытянулся в струнку городовой.

— Не не виноваты. Я сам еще не привык. Вы за мной?

— Так точно, ваше высокоблагородие! Господин полицмейстер распорядился доставить вас на постой. А затем — к нему на обед.

— Боюсь, нам придется изменить этот план, — чуть подумав, заявил я. — Где мне определен постой?

— У вдовой купчихи Сахаровой.

— А нормальная гостиница у вас есть?

— Как не быть, — даже с какой-то обидой за родной город ответил городовой. — Но там дорого.

— Ничего, как-нибудь разберемся. Договоритесь, чтобы ящики отправили в гостиницу, а сами повезете меня в дом, где убили чиновника по особым поручениям наместника. Знаете, где это?

— Так точно, но как же обед у полицмейстера? — осторожно попытался вмешаться в мои планы городовой.

— На обед мы всегда успеем, а вот проводить освидетельствование лучше пораньше. Так что выполняйте то, что приказано.

— Слушаюсь! — вновь вытянулся городовой и тут же убежал куда-то к ангарам.

Расслабился служивый от вежливого обращения, свойственного лишь беззлобной интеллигенции. Попав в этот мир, я сначала старался не выделяться и всем нижестоящим, независимо от возраста, тыкал — боялся попасть на карандаш инквизиции. Они за пользование чужим телом, пусть и с разрешения бывшего владельца, по головке гладить не станут, а сразу отправят на костер, который вроде бы в империи никто и не разжигал ни разу. Но это на лобных местах, а в укромном дворике глухого монастыря вполне могли и чиркнуть спичкой.

Со временем, когда за мной закрепилось столько странностей, что еще одна вполне могла остаться незамеченной, я вернулся к своим старым, относительно либеральным привычкам. Это когда старшим всегда выкаешь, даже если перед тобой простой дворник, а на «ты» обращаешься либо к друзьям, либо к совсем зеленой молодежи.

Городовой управился очень быстро, и уже через пять минут ящики погрузили на телегу, а чемоданы разместили в пролетке. Леонард Силыч, который покинул дирижабль на своих четверых, а не в переноске, с независимым видом уселся на скамье кучера и даже мяукнул, словно давая полицейскому разрешение на начало движения. Городовой лишь хмыкнул в усы и щелкнул кнутом.

Из порта, минуя центр Якутска, мы двинулись в район, где, по словам моего гида, проживали местные купцы и управляющие мануфактур — в общем, средний класс. Где-то здесь должен быть и тот дом, куда меня определили на постой. Хорошо хоть не на место убийства. Там-то сейчас никто не живет, потому что хозяйка погибла вместе с постояльцем.

То, что я узнал об этом факте от простого полицейского, а не из отчета, вызвало раздражение. Пусть информация и не самая важная, но и не пустяковая.