Книга Видок 1-5, страница 713 – Григорий Шаргородский

— О, чаек! — вполне искренне воскликнул я. — Благодарствую, братец.

Забрав у замершего столбиком матроса и чайник, и баранки, я сунул ему в руку трехрублевую купюру.

— Прими за старание.

Только после этого он отмер и, глянув на деньги, расплылся в улыбке.

— Рад стараться ваше благородие. Разрешите идти?

— Ступай, братец.

Чай действительно оказался очень кстати. По-флотски, он был крепкий и сладкий, прекрасно сочетаясь и с пирожками, и с мясной нарезкой. К такому сочетанию я пристрастился еще в прошлой жизни, когда в детстве за обе щеки уминал чай с копченой колбасой вприкуску во время путешествий на поезде.

Чиж тоже оценил палитру вкуса, да оно и неудивительно, после стольких впечатлений и серьезного интервала между приемами пищи.

Больше экипаж нас не беспокоил. Время до вечера я коротал за книгой. И даже задремал. Но когда уже подумал, что пора готовить постель для нормального сна, в каюту опять постучались.

— Ваше благородие, прибываем через полчаса, — сообщила сунувшаяся в каюту голова уже знакомого матроса. — Чайку не хотите?

На вопрос я ответил не сразу, потому что пребывал в состоянии легкого потрясения.

Да ладно?!

На всякий случай достал карманные часы и понял, что не ошибся. «Буревестник» преодолел расстояние от Новосибирска до Иркутска за восемь часов с хвостиком. Это же почти полторы тысячи километров! Пусть даже помогал попутный ветер. То, что дирижабль прошел данный отрезок без промежуточных посадок, не так уж удивительно — термальный энергент, который, вступая в реакцию с водой, создавал давление пара, достаточное для нормальной работы двигателя, занимает не так уж много места, но скорость все равно поражала.

Теперь подвох с покупкой этого аппарата становился еще более очевидным. Не скажу, что я сильно расстроюсь, получив такую шикарную вещь в собственность даже на особых условиях, но князь Шуйский мог быть со мной и пооткровеннее, а не разыгрывать бескорыстное благородство.

— Не откажусь, братец, — наконец-то соизволил я ответить на вопрос.

Вряд ли нас накормят перед аудиенцией у наместника.

— Это мы мигом, — расплылся в улыбке матрос, и его голова исчезла из каюты.

Теперь мне понятно, почему так спешил Греков. Да и его враждебное отношение тоже вполне объяснимо. Вздумай кто-то забрать у меня такую птичку, я бы сбросил претендентов с эдак десятикилометровой высоты и сказал, что сами выпали. Так что хмурые взгляды капитан-лейтенанта при выгрузке меня уже не задевали.

Иркутский воздушный порт выглядел намного круче, чем омский и тем более новосибирский. К одной из десятка причальных мачт мы пришвартовались уже в темноте, но залитые светом ангары просматривались хорошо. Особенно впечатляла туша боевого воздушного крейсера, на который как раз что-то грузили. Даже не представляю, каким должен быть эллинг для такого монстра.

Насладиться красотами порта не удалось — у дирижабля уже ждал паромобиль. Ко мне тут же кинулся молодой человек в чиновничьем мундире.

— Игнат Дормидонтович?

— Он самый, — чуть поклонился я. — С кем имею честь?

— Власницкий Антон Захарович. Меня послали за вами. Его императорское высочество ждет вас.

— А как же мой помощник и багаж? — опешил я от такого напора и скорости.

— Помощника определят в портовую гостиницу, а багаж останется на «Буревестнике». На нем вы продолжите свое путешествие в Якутск.