Книга Баллада о павших драконах, страница 73 – Сара А. Паркер

Но сейчас не время выпускать их на волю.

Каану нужно сосредоточиться на себе. На том, чтобы держаться, пока мы не доберемся до безопасного места, чтобы его подлатать.

С этой мыслью я загоняю свои яростные эмоции под камень, опуская их на дно ледяного озера внутри себя, зная, что рано или поздно они все равно вырвутся. Пока же я погружаюсь в спокойствие, позволяя огромному жару тела Каана наполнять меня облегчением, а не тревогой.

Он здесь.

Он жив.

Мы выбрались.

Мы летим над пиками, которые, кажется, не имеют конца, а Аврора все сильнее извивается по небу. Почти полдень, когда пронзительный визг Молтенмау заставляет мое сердце сжаться. И становится еще тревожнее, когда я замечаю, как клубится облачность слева, словно там, внутри, что-то движется.

— Там…

Вровень с нами выныривает Молтенмау, золотистый, как облака, над которыми он скользит; солнечный свет целует сияющие кончики его гладкого оперения. Всадница, устроившаяся между его мощными крыльями, облачена в изящный кожаный доспех с полированными вставками, подобранными под тон дракона, — она держится уверенно и статно.

Она подается назад и смотрит на нас, поразительно напоминая Вейя: тот же благородный оттенок кожи, те же красивые черты лица, та же решительная линия челюсти.

Те же коричневые бусины, вплетенные в волосы.

Почти одно лицо, если не считать мшисто-зеленых глаз, огромного живота и длинной каштановой косы, которая тянется за ней, словно канат.

Она подает знак следовать за ней, увлекая своего дракона обратно вниз, сквозь облака.

Тело Каана прижимается ко мне, вынуждая податься вперед. Это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как Райган складывает крылья и камнем летит в бушующий вихрь — словно это не рискованный маневр, а проверка на доверие.

Мы ныряем с такой скоростью, что кожа натягивается на лице, а снежная крупа жалит щеки. В тот миг, когда мы вырываемся из облачного плена, Райган расправляет крылья. Мои внутренности сжимаются, пока мы парим над широким ущельем между двумя горными хребтами, следуя за огромным Молтенмау, в то время как Маэль летит следом, оглашая воздух криками.

Я все еще борюсь с желанием наклониться влево и вытряхнуть жалкие остатки своего желудка на борт седла Райгана — дабы не испачкать сумки Каана, — когда замечаю дрожащую пелену воздуха над ущельем внизу. Что-то напоминающее купола, накрывавшие платформы во время Великого Снежного Бурана в Дхомме.

Мы спускаемся чуть ниже, и стоит нам пройти сквозь эту пелену, как кожу охватывает странное давление, словно мы проткнули мыльный пузырь.

Вид ущелья меняется. Вместо каменистых склонов, лишенных красок и жизни, перед нами предстает оживленная деревня, выросшая на параллельных склонах гор. Ее рассекает лазурная река с подернутыми инеем берегами, перекинутая через мост искусной работы.

Снег присыпал деревья, смягчающие архитектуру; с узловатых ветвей свисают сферы белого света, но больше всего меня очаровывают сами здания. Сотни островерхих домов, напоминающих тот, куда Каан приводил меня в горах к северу отсюда… но эти — цветные; каждое окрашено в свой оттенок, а окна переливаются, как осколки радуги.

Энергичные Молтенмау снуют над деревней; каждый из них меньше Маэль, оседлан простыми попонами, они носятся кругами. Играют.