Книга Баллада о павших драконах, страница 70 – Сара А. Паркер

Мы резко теряем высоту, и я захлебываюсь криком, переходящим в рыдания — но не о себе…

А об этом несчастном, измученном звере, который отчаянно пытается добраться до дома, в тепло. Пытаясь разорвать оковы связи, которую, как я полагаю, он когда-то любил, но, возможно, слишком поздно, чтобы спасти себя.

Все это ощущается до чертиков тяжело.

Его движения выравниваются, и темнота снова отпивает глоток моей жизни. Я со всей силой погружаюсь в нее, уходя.

Куда-то, где тепло и хорошо, где воздух густой от ароматов специй, а лицо припекает жаркое солнце. Я невесома, бегу по галечному берегу Лоффа в широко распахнутые объятия. Окутанная сладким, сливочным запахом, который, кажется, знала всю свою жизнь.

Она.

Ма.

Она прижимает меня так крепко, что трудно дышать, но я приветствую это чувство, зная, что в безопасности.

Я зарываюсь лицом в мягкую грудь Ма и позволяю себе сломаться.

Очередной рывок выдергивает меня обратно в холод, в боль. В ледяной коготь, сжимающий мое тело.

В жестокую реальность всех ужасных вещей, что я натворила.

Я открываю глаза и смотрю вниз через узкие щели в хватке Барона…

Сердце замирает при виде зазубренных гор справа от нас; заснеженные равнины так близко, что Барон почти волочит хвост, вспахивая траншею.

Создатели…

Ему не долететь до Пекла.

Ему бы дотянуть до Тени.

Я жмурюсь, глядя сквозь хлещущий ветер на яркий горизонт — он кажется таким близким, но при этом бесконечно далеким.

Барон издает болезненный стон, похожий на отчаянный призыв тепла солнца на свою чешую, бьющийся о его крылья. О желании ощутить горячий камень под когтями и…

Дом.

Он снова шатается, слишком сильно заваливаясь на бок. Желудок скручивает от того, как гравитация швыряет нас вниз, подхватывая вялые крылья Барона, словно флаги, рвущиеся на ветру. Хватка на мне ослабевает, и резкий толчок выбрасывает меня в воздух.

Булдер ревет, а затем стонет от боли, когда Барон ударяется о землю с такой силой, будто я снова в Гондраге и слушаю, как взрываются вершины вулканов. Спустя мгновение пушистый снег поглощает меня, как подушка. Несмотря на это, по плечу пробегает волна пульсирующей боли, каждый удар сердца отдает агонией, и я гадаю, не отказывает ли оно. Не умру ли я прямо здесь, глядя на небо, усыпанное лунами, пытаясь заставить легкие наполниться воздухом.

Дыхание наконец возвращается, медленное и сиплое, затем становится глубже, легче, пока я не начинаю хрипеть так сильно, что понимаю — сейчас вырвет. Я переворачиваюсь на бок и успеваю сбросить содержимое желудка в снег; внутренности сжимаются, а к моменту, когда мышцы расслабляются, челюсть и язык превращаются в один сплошной очаг боли.

Вдали воют хищники, но страха нет.

Все, чего я хочу, — снова упасть в снег, закрыть глаза и позволить тьме забрать меня. Но тут я вспоминаю тот толчок. Понимаю, что Барон бросил меня в мягкое место так, словно хотел не раздавить.

Словно ему было не все равно.

Сдерживая дыхание, я поднимаю голову и, медленно и бережно, встаю на колени — хотя это не мешает приступам боли пронзать плечо, выбивая из легких с таким трудом добытый воздух.

Придя в себя, я использую здоровую руку, чтобы смахнуть снег с лица. Охаю при виде Барона, лежащего неподалеку тяжелой грудой теней — крылья вывернуты, тело накренилось, уязвимое брюхо открыто небу.