Книга Баллада о павших драконах, страница 29 – Сара А. Паркер

Несмотря на тепло, распространяющееся по коридору, мороз пробегает у меня по спине.

Я спешу, заворачивая за угол.

Прочь.

Хотя заманчиво позволить Игносу пировать Рекком, чтобы закончить с этим быстро, обычный огонь не пожирает… всё. Он насыщается плотью, а затем выплевывает кости и кричащую, дергающуюся душу, оставляя останки, непригодные почти ни для чего, кроме отчаянного бархатного трогга.

Что мне нравится в Ботайме так это то, что он стоит на множестве секретов, включая сеть подземных туннелей, прогрызенных давным-давно чем-то, что теперь стало домом для взрослой анты. Существо, которое пожирает плоть, да, но также проглатывает души, сводя их в небытие.

Рекк Зарос не заслуживает ничего иного.

Как только он будет как следует проглочен… что ж, тогда я займусь кровавым жаворонком в своем кармане.

Кажется, я влипла.

Борясь за каждый вдох, я оглядываюсь через плечо на узкую расщелину, через которую протиснулась, чтобы попасть… сюда, и задаюсь вопросом —

Далекий топот сапог по камню подтверждает: пути назад нет.

Надо было свернуть раньше, в одну из других трещин в стене.

Смахивая пот и прилипшие к лицу пряди волос, я осматриваю растянувшуюся передо мной пещеру, сканируя злобные лужи магмы, извергающие клубы смога. Взгляд поднимается по массивным каменным колоннам, поддерживающим широкий потолок — будто сам Булдер использует свои руки в качестве опоры.

Это ловушка. Мое снаряжение не рассчитано на такой жар. А что, если я спущусь туда, и единственный выход — смерть в лавовом озере?

Порыв воздуха заставляет пороховые, сернистые испарения бешено танцевать. Словно Клод только что ворвался в пещеру, раздвинув их, как полупрозрачные занавески.

Я прищуриваюсь, глядя на полоску северного сияния, пробивающуюся сквозь пятнистые облака вдали. Выход.

Я обмякаю, мышцы расслабляются.

Спасибо Создателям…

Я изучаю лабиринт хлипких троп, проложенных среди едкой жути. К сожалению, они выглядят такими же надежными, как мое собственное ускользающее равновесие.

Похоже, пора вытащить этот железный болт.

Глядя на торчащий из ступни кусок металла, я морщусь и снова смотрю вверх. — Черт, — бормочу я, опускаясь на задницу, свесив одну ногу над крутым обрывом.

Черт.

Черт.

Черт.

Набираю полные легкие воздуха, задерживаю дыхание и выдираю болт, затыкая рот кулаком, чтобы не закричать. Отбрасываю эту дрянь в сторону, из кровавой раны сочится кровь, а песня Булдера ударяет по мне, как унылый плач. Так происходит всегда, когда рядом лава.

Ему не нравится, когда его плавят.

В этом мы похожи.

Я отрываю полоску от подола плаща и перебинтовываю ногу. Уже собираюсь взмолиться Булдеру, чтобы он возвел для меня мост спасения через этот ландшафт гибели, как вдруг кое-что привлекает мое внимание среди обломков обсидиана. Что-то черное, блестящее, но подозрительно круглое и идеально правильной формы.

Сердце замирает.

Похоже на чешуйку Бхарона — массивного, величественного и весьма буйного Саберсайта Тайрота.

Не может быть. Наверняка он заперт в одной из застав ближе к Грани, где воздух хоть немного теплее. Никто в здравом уме не стал бы запирать Саберсайта здесь.

В чертовой Аритии.

Я внимательнее вглядываюсь в пещеру, в кучи обсидиана, сбитые кое-где в острые осколки. Словно кто-то использовал их, чтобы подтачивать свои переросшие когти. Поведение, которое я видела только у драконов, слишком долго содержавшихся в тесных пространствах.