Книга Баллада о павших драконах, страница 26 – Сара А. Паркер

Безуспешно.

Что бы я отдала, чтобы увидеть, как она сворачивает его в узел и запихивает в камин? По крайней мере, я представляю, что именно так она нанесла такие повреждения, заставив его ощутить, как плавится плоть. Заставив пережить ту же шипящую пытку, которую терпела Лири, когда он подлетел с ней слишком близко к солнцу.

Мой взгляд мечется от одной кровавой рваной раны к другой; каждая, вероятно, нанесена его же сапогами, брошенными в углу, со шпорами, покрытыми падалью. Творческий порыв, который превзошел даже мои собственные садистские планы.

Отдам должное, когда это заслуженно.

Никогда я не видела такой зверской бойни. Она отомстила за Лири и Эсси так тщательно, что работать не с чем. Осталась лишь вспышка ярости из-за шрамов, которые Лири будет носить вечно, да ноющая боль от постоянного отсутствия Эсси.

Из-за него.

Я прочищаю горло и шагаю вперед. Поддеваю кончиком пальца подбородок Рекка, откидываю его голову назад и смотрю в пустые глазницы изувеченного черепа.

Понятия не имею, куда делись его глаза. Еще одна вещь, о которой я не хочу думать.

— По крайней мере, она заставила тебя страдать, — говорю я, преодолевая раздражающий ком в горле, и опускаю руку.

Его голова безвольно падает вперед.

Я вздыхаю, выдергиваю клинок, разворачиваюсь на каблуках, возвращаюсь к двери и швыряю его обратно.

Стук — прямо между его несуществующими глазами.

Я разминаю шею и делаю шаг вперед, когда кто-то стучит в дверь.

— Пароль, — бормочу я, пытаясь вытащить лезвие.

Долгая пауза, прочистка горла, а затем шепот-шипение:

— Рекк Зарос может сожрать банку конского дерьма

Я улыбаюсь, наконец высвобождаю клинок, вкладываю его в нагруженные ножны на бедре и собираюсь открыть дверь, как вдруг понимаю: я была настолько увлечена вымещением ярости на трупе Рекка, что все еще… покрыта им. И больше ничем.

— Секунду.

Иду в уборную, сбрасываю туфли, скидываю остатки кружевного белья и влажной тряпкой стираю большую часть крови Рекка. Одеваюсь в кожаные брюки и мягкую черную тунику, туго зашнурованную на талии, затем натягиваю сапоги, прячу в них кинжалы и снова застегиваю ремни.

Накинув плащ, я протираю плечо, подхватываю дверную ручку с раковины и хмурюсь, заметив серебристое мерцание, обвивающее мое запястье. Почти… бесплотное.

Странно.

Я все еще разглядываю это, направляясь к выходу, вставляю ручку на место и открываю дверь.

— Добро пожаловать, — бормочу я, тут же выхватываю клинок и швыряю его назад, слыша очередной стук.

Наступает пауза, прежде чем мой возничий снова прочищает горло.

— Могу зайти позже, если хочешь?

Я отрываю взгляд от странного свечения и смотрю на Утриса скрестившего руки на своей широкой груди.

Он ерошит густую черную бороду, идеально подходящую к его темной коже и кожаному наряду. Контраст его ярко-голубым глазам — перья Молтенмау, рыжие и коричневые, закрепленные на концах многочисленных косичек с бусинами. Игнос и Булдер.

Сердце сжимается.

Так же, как у Каана.

Я моргаю.

— А?

— Тот самец, — говорит он своим густым северным акцентом, приподнимая бровь. — Ты с ним закончила, или…

Я хватаю еще один клинок, который моя Иная, должно быть, вогнала в стену, и швыряю его в воздух. Он с глухим стуком входит в пустую грудную клетку Рекка, прямо туда, где должно быть сердце.