Книга Баллада о павших драконах, страница 239 – Сара А. Паркер

Пирок счесывает затылок, бормочет что-то невнятное, затем стискивает зубы и забирается внутрь, протягивая руку, чтобы взять детеныша, который все еще свернулся сонной клубком колючих пуховых перьев, проросших, как буйная трава.

Ахви подбирается ближе, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Знаешь, я мог бы это исправить... сделать егоабсолютно звуконепроницаемым.

Я мгновенно расплываюсь в улыбке.

— Готова держать пари, что мог бы, — шепчу я, утрамбовывая в углубление его плед и наши сумки. Я помогаю Ахви опуститься вниз и уже собираюсь закрыть их. — Мне нужно, чтобы ты активировал этот щит прямо сейчас.

Он быстро кивает, перекатывая язык во рту. Он прикусывает его, и серебристый отблеск его щита расходится кругами вокруг него, пока я опускаю крышку.

Облегчение развязывает хотя бы часть тугих узлов у меня в груди.

Я как раз возвращаю мешки на место, когда до меня доносится голос Каана — тяжелый и жесткий:

— Рейв, полезай под доски.

Я фыркаю.

— Сам полезай под доски.

Поскольку я знаю, что у него нет ни малейшего намерения это делать, я не задерживаюсь и подползаю к пологу. Протискиваясь наружу, я натягиваю капюшон и протискиваюсь между Кааном и Ноив, втягивая воздух, густой от сладковатого травяного дыма.

— Ого, отсюда видгораздо лучше, — бросаю я, вытаскивая перо из выбившихся прядей волос.

Ноева приподнимает брови.

Из груди Каана вырывается низкий рокот.

— Если кто-нибудь узнает...

— Кого-то из нас. Или ты забыл Ботайм? Засаду? К тому же, — думаю я о стеклянных глазах женщины, которая утешала малыша, и о том, как она старалась незаметно поправить вырез блузки, — это мои охотничьи угодья.

— Мы не на охоте, — цедит Каан.

— Если только солдаты будут вести себя прилично. — Я разминаю шею, кончики моих пальцев покалывают. — На что я очень надеюсь.

— Ты связана кровью.

— Пока еще не умерла.

— Мешок с перьями. Залезай. Живо.

Я хмурюсь.

— Тыхочешь, чтобы я умерла? Готова поставить всю свою коллекцию кинжалов на то, что это первое, во что они вонзят клинки. Нет, спасибо. Мне куда больше понравится вонзать их вних.

— Если вы оба испачкаете кровью мою телегу, я превращу вас в подушки, — бормочет Ноив сквозь дымную палочку, зажатую в уголке рта. — Я прониклась новым уважением к тому комфорту, который они обеспечивают моей больной и несчастной заднице.

Наверное, сейчас не лучший момент говорить ей, что я не особо сильна в чистых и аккуратных убийствах...

Каан с силой натягивает мой капюшон еще ниже, чем требуется.

— Где твоя вуаль?

— Если кто-то увидит мое лицо или твое, я вырежу им глаза.

Он ворчит что-то о том, как молит Создателей о терпении.

Я пробовала это пару раз. Еще одна вещь, которая не работает.

Колк с нетерпеливым фырканьем останавливается у ворот. Она трясет большой квадратной головой, сбрасывая панцирь из снега, скопившийся на шкуре. Очевидно, она раздражена этой назойливой блокадой не меньше нашего.

К Ноив подходит солдат, чей шлем скрывает всё, кроме тонкого рта, носа и красной бусины, свисающей с уха.

Пронзительные зеленые глаза устремляются на нас.

— Каким ветром вас сюда занесло? — Ноив затягивается палочкой, глядя прямо на солдата и выпуская ему в лицо дымную струю.

Удержаться от улыбки трудно.

Он отмахивается от дыма, бросая равнодушный взгляд на меня и Каана.