Книга Баллада о павших драконах, страница 218 – Сара А. Паркер

Горькое осознание выпускает когти.

Скрестим оружие — и на нас ринется толпа разъяренных молтенмау, жаждущих выкурить непрошеных гостей из своего драгоценного леса. Но если не принять бой на этом болотистом поле, нас схватят. Вероятно, передадут Совету трех, а затем казнят за недавние грехи против Цитадели.

Выбор хуже некуда.

Я отступаю на шаг...

Под ногами уходит земля, и меня подбрасывает в воздух так стремительно, что к горлу подкатывает тошнота. Грязевая сеть подхватывает меня и подвешивает посреди густой пелены.

Меч утерян.

Кровь кипит.

Сквозь отверстия сети я замечаю Пирока, который отчаянно борется со своими путами. Он ловит мой взгляд — в его зеленых глазах читается неверие при виде меня в точно таком же положении.

— Твою мать, — беззвучно артикулирует он.

Трудно не согласиться.

Я протягиваю руку вверх и жестом показываю: лезь.

Он кивает, приставляя кинжал к переплетению толстых веревок, в то время как я раздуваю уголек, подаренный Райганом, намереваясь прожечь эти долбаные канаты. Но до слуха доносится скрежет режущихся волокон вперемешку с визгом металла о металл.

Пирок замирает и встречается со мной взглядом.

— Обшиты железной нитью, — беззвучно бросает он, и я сдерживаю рычание.

Если я их сожгу, жидкое железо прольется прямо на меня.

От такой ноши уже не отмыться.

Приходится вытаскивать клинки из потайных ножен в рукаве куртки...

Волоски на руках встают дыбом, воздух замирает, пропитываясь тишиной — куда более глубокой, чем раньше.

Холодной, жадной тишиной.

Сердце падает в пятки.

Лири проносится мимо с бесшумной точностью. Она движется настолько быстро, что кажется белой полосой сквозь молочную дымку, а фигура всадника в плаще на ее спине слишком миниатюрна для Рейв.

Я замечаю странную позу Лири — она прижимает лапы к груди, словно обнимая себя. Или, может быть, прижимая к себе кого-то.

Нет.

Кого-то.

Туман рассеивается от резкого вдоха, будто я угодил в легкие гигантского зверя, только что вытолкнувшего весь воздух наружу. В то же самое мгновение передовое кольцо наступающих солдат падает на колени. Их глаза вылезают из орбит, руки впиваются в дергающуюся грудь и тугие, сжатые шеи, рты раскрыты, лица раскраснелись.

Они жадно хватают ртом воздух, которого никак не могут вдохнуть.

Лири исчезает подобно порыву ветра, оставляя Рейв припавшей к грязи прямо под нашими сетями. На ней дикая ухмылка, безумные синие глаза и столько крови, что она кажется облаченной в доспехи Тени.

В желудке все скручивается в узел.

Её взгляд полосует меня с такой силой, будто может перерезать путы.

— Хватит пытаться сдохнуть ради меня!

Слова звучат приглушенно, словно ударяясь о невидимые стены.

Она глушит наш звук, не давая ему распространяться...

Движение заставляет перевести взгляд: сквозь искаженную стену тумана надвигается более плотный отряд солдат. Я резко оглядываюсь — враги подступают со всех сторон, затягивая петлю.

Никогда прежде я не испытывал столь леденящего, острого страха.

— ВПЕРЕД! — реву я изо всех сил.

Рейв рычит, падает в грязь, подхватывает мой меч, и с хрустом разминает шею. Это последнее, что удается разглядеть до того, как новая волна тумана полностью скрывает её из виду.

И солдат.

И всё вокруг, за исключением одинокого пергаментного жаворонка, кружащегося в растерянности неподалеку.