Книга Баллада о павших драконах, страница 177 – Сара А. Паркер

— Желудок Драгоценной зарычал, как зверь. Слишком много яда. Мало мяса. — Все еще сжимая другой кусок, она тыльной стороной ладони сбивает одну из пустых бутылок Пирока, и та катится по столу. — Голод порождает слабость. Я помогаю.

От ее тона по спине пробегает холодок, и я встречаюсь взглядом с Пироком.

Рейв бросает недоеденное в контейнер и подносит его к губам, делая глубокие шумные глотки собравшейся крови.

Пирок морщится. Он открывает рот, явно собираясь что-то сказать, но я останавливаю его жестом.

— Пойду выверну желудок в уборную, — бормочет он, затем подскакивает, оставляет бутылку на столе и направляется к умывальнику быстрее, чем я видел за последние несколько деев.

Ожидаю, что Рейв это прокомментирует.

Вместо этого она кладет контейнер на колени и возвращается к пережевыванию мяса, указывая окровавленным пальцем на мой вонзенный клинок. — Почему это крошечное оружие пытается зарезать стол?

— Я использовал клинок как маркер на карте.

Ее холодный взгляд охотится за мной из-под вуали, кровь все еще капает с ее губ, когда она произносит: — Что эта карта сделала тебе, спутник моей Драгоценной?

Спутник моей…

— На той возвышенности есть гнездо, в котором лежит стерильное яйцо, — говорю я, чувствуя, как нечто внутри побуждает использовать самый мягкий тон, на который я способен. — Согласно надежному источнику, там также лежит лунный осколок.

Рейв застывает, как изваяние. Остатки моего рагу покрываются инеем, мой следующий выдох — облачко пара.

— От какого павшего зверя этот лунный осколок?

Хотя я не вижу ее глаз, я чувствую холодный разрез ее взгляда. Будто клинок вонзился глубоко в душу, грозя перерезать что-то жизненно важное.

— Слатры…

Она вскакивает так резко, что контейнер гремит по столу, а куски мяса разлетаются, забрызгивая карту кровью. — Мы идем сейчас, — отрезает она с таким первобытным авторитетом, словно невидимый зверь оскалился, и клыки зависли над уязвимой кожей моей шеи.

Она пошатывается. Единственное предупреждение, прежде чем ее колени подгибаются.

Я облетаю стол и подхватываю ее, прежде чем она падает, прижимая к себе, пока она тяжело дышит. Будто она только что убежала от кого-то и только сейчас нашла момент, чтобы наполнить легкие воздухом.

— Рейв?

Она откидывает капюшон и визор, щурится на меня мгновение, прежде чем глаза расширяются, вся краска сходит с ее щек, и она лихорадочно осматривает меня. Она отстраняется и хватает меня за руки, пересчитывая пальцы, прежде чем выдохнуть с чем-то вроде… облегчения?

Странно.

— Все в порядке? — Я касаюсь ее щеки, проводя большим пальцем по брови —

Она высвобождается и встает, оставляя мои руки мучительно пустыми. — Я… ходила во сне. Иногда со мной такое бывает. Должна была предупредить.

Я хмурюсь.

На коленях рядом со столом я наблюдаю, как она щелкает языком о небо, ее взгляд опускается на беспорядок, который она устроила. Заметив кровь на руках, она закатывает глаза, затем хватает бутылку Пирока со стола и делает пять длинных глотков, не переводя дыхания.

— Рейв?

Она с грохотом ставит окровавленную бутылку на стол, вытирая рот тыльной стороной руки. — М?

Она отвечает, даже не взглянув в мою сторону.

— Что происходит?

— Ничего. — Она указывает на мой клинок. — Зачем маркер?

Я поднимаюсь, скрещиваю руки на груди и сканирую ее с головы до пят; каждый мускул, кажется, готов в любой момент сорваться с места. Словно она стоит на окраине деревни, ожидая первой стрелы от приближающейся армии, идущей через Туманы.